Новости
День рождения Высоцкого
Сегодня день рождения Высоцкого.
Наверно, ничьих песен не слушал больше, чем Высоцкого. У старшего брата была куча бобин с записями, и я их слушал не переставая лет с десяти. Считаю, что песни его оказали огромное воздействие на формирование моего мировоззрения.
Что тогда, что сейчас мне больше нравились песни иронического характера, про жизнь простых советских граждан. Типа:
Память с тех пор крепко держит практически всё – на уровне афоризмов. Ибо на любой случай жизни есть отличная цитата из Высоцкого, типа «не один из вас будет землю жрать, все подохнете без прощения!».
Никогда не любил в его исполнении песни пафосные, написанные для театральных постановок. Пафос – ни о чём, а вот такое:
Как творец Высоцкий был любим народом и обласкан властью. Теперь каждый урод в телевизоре тупо лжёт о том, что его «запрещали». При этих страшных «запретах» плёнки с записями Высоцкого были у каждого владельца магнитофона, песни его было слышно из каждого второго раскрытого окна. Такие тиражи не снились никому из нынешних.
А вокруг, понятно, металась кровавая гэбня, хватала владельцев магнитофонов и волокла на ближайший пустырь расстреливать – так сильны были запреты. Владельцев пластинок Высоцкого, выпущенных фирмой «Мелодия», уничтожали семьями.
Его знали и любили все и везде. Любили фронтовики за отличные песни про войну:
Работал запрещённый Высоцкий в самом престижном театре страны Советов – вот куда его загнала кровавая гэбня. В этом самом театре исполнял самые престижные роли, в том числе – вожделенную для всех советских актёров роль Гамлета. Так сильно его притесняла советская власть.
В перерывах между спектаклями регулярно снимался в кино. Чаще – в каком-то отстое, типа «Интервенция», который проклятые большевики никому не показывали (за что им спасибо), реже – во всенародных хитах, типа «Вертикаль» и «Место встречи изменить нельзя», где играл самого себя, примерно как Арнольд. Лично я никакого зверского актёрского дарования в нём узреть не способен, ну да какая теперь разница? Человек был исключительно успешен, жил на полную катушку и так, как ему нравилось.
Что касательно денег и гастролей, то гастроли запрещённый Высоцкий проводил постоянно – это, конечно, несмотря на запреты из ЦК КПСС и массовые расстрелы, немедленно следовавшие за концертами. Концерты проводились в том числе в ВУЗах и ВТУЗах, и везде перед сценой стояли кучи магнитофонов и микрофонов. Владельцев, понятно, потом расстреливали, но после концертов записи расползались по всей стране.
Кроме того, концерты давались и на дому – для состоятельных советских граждан. За одно выступление на дому Владимир Семёнович брал 300 рублей. В то время моя месячная зарплата, зарплата квалифицированного токаря, составляла 230-250 рублей. Это в месяц. Во времена расцвета Владимир Семёнович брал за такой концерт уже 1000 рублей. Тысяча рублей при советской власти – сумма просто немыслимая.
Так он и жил: творил, как хотел, женился на Марине Влади, гонял в Париж и всегда возвращался обратно, был любим народом и обласкан властью. И неважно, что лгут дешёвые клоуны теперь. Мы-то видели и помним.
Когда же он умер, хоронить его пришли все, кто считал нужным прийти. Конечно, кровавая гэбня никого не пускала, а кто лез без спросу – всех на месте расстреливали. Многие путают похороны Высоцкого с похоронами Ельцина, куда озверевший от ненависти народ не пускали. А Высоцкого народ любил. И на похороны его пришла вся Москва. И похоронили его на элитном кладбище – это был финал гонений и запретов.
Само собой, были люди, которые его ненавидели. Это были его коллеги — актёры театров и кино. Ненавидели за талант — у них так принято. Ненавидели за успех — успех должен быть у них. Ненавидели за славу — слава должна быть только среди советской интеллигенции, то есть среди актёров театра и кино. А слава среди народа, каковой для них является быдлом — это не слава, а позор для интеллигентного человека. Они ведь не для слесарей и солдафонов на сценах кривляются, понимать надо. Они ненавидели его тогда, ненавидят и сейчас.
По ходу перестройки очень часто задумывался: а что бы сказал Высоцкий вот об этом? И какую бы песню сочинил вот об этом? И с ужасом понимал, что и в одном, и в другом случае он мог бы продать и предать всё то, о чём с таким чувством пел раньше. Предать и продать как толпа его коллег, сжигавших партбилеты и валивших зловонные кучи на наше прошлое.
Тогда же посетила нехорошая мысль: хорошо, что он умер, не дожив до этого паскудства.
Хорошо, что он навсегда остался в нашей памяти таким, каким был.
Хорошо, что он никого и ничего не предал, что навсегда остался нашим.
И песни его – с нами навсегда.
Наверно, ничьих песен не слушал больше, чем Высоцкого. У старшего брата была куча бобин с записями, и я их слушал не переставая лет с десяти. Считаю, что песни его оказали огромное воздействие на формирование моего мировоззрения.
Что тогда, что сейчас мне больше нравились песни иронического характера, про жизнь простых советских граждан. Типа:
А у тебя – ты вспомни, Зин!Песни неизменно поражали и поражают тем, как простая человеческая речь внезапно складывается в чёткие рифмы, как ярко и красочно описываются привычные явления типа похмелья:
В семидесятом был грузин,
Так тот вообще хлебал бензин,
Ты вспомни, Зин!
А наутро я встал,Было видно, что автор, как и основная масса мужчин страны Советов, вырос на улице, знает все правильные слова и обороты, умеет ими пользоваться, знает правила поведения, ход мыслей простолюдина, плюс не понаслышке знаком с употреблением алкоголя. С первого же прослушивания было ясно, что автор – свой и наш.
Мне как давай сообщать:
Что хозяйку ругал,
Всех хотел застращать,
Что я голым скакал,
Что я песни орал,
А отец, говорил,
У меня генерал!
Память с тех пор крепко держит практически всё – на уровне афоризмов. Ибо на любой случай жизни есть отличная цитата из Высоцкого, типа «не один из вас будет землю жрать, все подохнете без прощения!».
Никогда не любил в его исполнении песни пафосные, написанные для театральных постановок. Пафос – ни о чём, а вот такое:
Спасибо вам святители, что плюнули да дунули,остаётся в памяти навсегда.
Что вдруг мои родители зачать меня задумали,
В те времена укромные, теперь почти былинные,
Когда срока огромные брели в этапы длинные.
Как творец Высоцкий был любим народом и обласкан властью. Теперь каждый урод в телевизоре тупо лжёт о том, что его «запрещали». При этих страшных «запретах» плёнки с записями Высоцкого были у каждого владельца магнитофона, песни его было слышно из каждого второго раскрытого окна. Такие тиражи не снились никому из нынешних.
А вокруг, понятно, металась кровавая гэбня, хватала владельцев магнитофонов и волокла на ближайший пустырь расстреливать – так сильны были запреты. Владельцев пластинок Высоцкого, выпущенных фирмой «Мелодия», уничтожали семьями.
Его знали и любили все и везде. Любили фронтовики за отличные песни про войну:
Ну так что же! — сказал захмелев капитан,Его любили уголовники за отличные блатные песни. Любили милиционеры за отличные песни про милицию. Любила советская интеллигенция за отличные песни про неё. Любили в КГБ за песни про шпионов и китайцев. Его любила и знала вся страна. И все уверенно полагали, что он сидел, воевал, служил, работал, хотя ничем этим он не занимался. Такой был талант.
Водку пьёшь ты красиво, однако,
А видал ты вблизи пулемёт или танк?
А ходил ты, к примеру, в атаку?
В сорок третьем, под Курском, я был старшиной,
За моею спиною — такое!
Много всякого, брат, за моею спиной,
Чтоб жилось тебе, парень, спокойно...
Работал запрещённый Высоцкий в самом престижном театре страны Советов – вот куда его загнала кровавая гэбня. В этом самом театре исполнял самые престижные роли, в том числе – вожделенную для всех советских актёров роль Гамлета. Так сильно его притесняла советская власть.
В перерывах между спектаклями регулярно снимался в кино. Чаще – в каком-то отстое, типа «Интервенция», который проклятые большевики никому не показывали (за что им спасибо), реже – во всенародных хитах, типа «Вертикаль» и «Место встречи изменить нельзя», где играл самого себя, примерно как Арнольд. Лично я никакого зверского актёрского дарования в нём узреть не способен, ну да какая теперь разница? Человек был исключительно успешен, жил на полную катушку и так, как ему нравилось.
Что касательно денег и гастролей, то гастроли запрещённый Высоцкий проводил постоянно – это, конечно, несмотря на запреты из ЦК КПСС и массовые расстрелы, немедленно следовавшие за концертами. Концерты проводились в том числе в ВУЗах и ВТУЗах, и везде перед сценой стояли кучи магнитофонов и микрофонов. Владельцев, понятно, потом расстреливали, но после концертов записи расползались по всей стране.
Кроме того, концерты давались и на дому – для состоятельных советских граждан. За одно выступление на дому Владимир Семёнович брал 300 рублей. В то время моя месячная зарплата, зарплата квалифицированного токаря, составляла 230-250 рублей. Это в месяц. Во времена расцвета Владимир Семёнович брал за такой концерт уже 1000 рублей. Тысяча рублей при советской власти – сумма просто немыслимая.
Так он и жил: творил, как хотел, женился на Марине Влади, гонял в Париж и всегда возвращался обратно, был любим народом и обласкан властью. И неважно, что лгут дешёвые клоуны теперь. Мы-то видели и помним.
Когда же он умер, хоронить его пришли все, кто считал нужным прийти. Конечно, кровавая гэбня никого не пускала, а кто лез без спросу – всех на месте расстреливали. Многие путают похороны Высоцкого с похоронами Ельцина, куда озверевший от ненависти народ не пускали. А Высоцкого народ любил. И на похороны его пришла вся Москва. И похоронили его на элитном кладбище – это был финал гонений и запретов.
Само собой, были люди, которые его ненавидели. Это были его коллеги — актёры театров и кино. Ненавидели за талант — у них так принято. Ненавидели за успех — успех должен быть у них. Ненавидели за славу — слава должна быть только среди советской интеллигенции, то есть среди актёров театра и кино. А слава среди народа, каковой для них является быдлом — это не слава, а позор для интеллигентного человека. Они ведь не для слесарей и солдафонов на сценах кривляются, понимать надо. Они ненавидели его тогда, ненавидят и сейчас.
По ходу перестройки очень часто задумывался: а что бы сказал Высоцкий вот об этом? И какую бы песню сочинил вот об этом? И с ужасом понимал, что и в одном, и в другом случае он мог бы продать и предать всё то, о чём с таким чувством пел раньше. Предать и продать как толпа его коллег, сжигавших партбилеты и валивших зловонные кучи на наше прошлое.
Тогда же посетила нехорошая мысль: хорошо, что он умер, не дожив до этого паскудства.
Хорошо, что он навсегда остался в нашей памяти таким, каким был.
Хорошо, что он никого и ничего не предал, что навсегда остался нашим.
И песни его – с нами навсегда.