Новорусский М.В. Записки шлиссельбуржца

Третьего дня проводил в лавке розыск специальной литературы по особо актуальным вопросам. Ничего нужного не нашёл. Вместо нужного чисто случайно приобрёл книжку:

Новорусский М.В.
Записки шлиссельбуржца
1887-1905

Государственное издательство Петербург
1920

К произведениям данной тематики имею неослабевающий интерес. Крепость Шлиссельбург посещал неоднократно. Имея некоторый опыт общения со спецконтингентом, живо интересуюсь — как оно было ранее, как обстоят дела ныне у нас и за бугром. Естественно, практический опыт позволяет видеть в произведениях не совсем то, что видят другие и совсем не то, что хотели рассказать авторы.


В данном случае речь идёт про гражданина Новорусского, члена террористической организации. Ранее про эту книжку читал только в других книжках, в пересказах советских интеллигентов. А тут вдруг свезло, и вот он — оригинал. Воочию всё оказалось значительно страшнее.

Состояние "мозг набекрень" — прекрасно отслеживается через весь текст. Гражданин Новорусский — настоящий интеллигент отечественного разлива. Ни малейшего понимания того, как и чем проживает его собственный народ, чего и почему хочет. Но при этом — страстное желание "обустроить народу жизнь". Чисто Новодворская позапрошлого века, даже фамилии похожи.

Описания тюремного быта в крепости Шлиссельбург — просто ураганные. Гражданину, непривычному к тяготам и лишениям, происходящее с ним кажется чуть ли не апокалипсисом. Хотя сидит возле печки, в приличном помещении, переоборудованном под тюрьму. Гражданин ведь не в курсе, как обстояли дела на каторге в Нерчинске и на Сахалине, куда шли этапом простые смертные, которые из народа. И что это вообще такое — этап пешком до Сахалина.

Через полное незнание всё, что происходит лично с ним в тепличных условиях — сущий ад. Проклятые тюремщики, специально отобранные со всей России и тщательно вышколенные — исчадия ада. Хотя, собственно, откуда ему что знать? В царской России произведения про тюрьмы цензура запрещала ничуть не хуже, чем советская власть.


Не менее радуют впечатления от столкновений с собственным народом: ничего себе, так вот они, оказывается, какие!!! Ну, эти, которым хотели счастье обеспечить. Ужасы от столкновения с реальными людьми — ничуть не хуже, чем в мемуарах советских интеллигентов тридцатых годов прошлого века. Оказывается, страна Эльфов — она только в голове, а вокруг — это ж просто ужас, что творится!!!

Отличный рассказ про работу на огородах: обладатели высокой духовности, в дальнейшем уверенно разоблачавшие недоучившегося семинариста, сажали репчатый лук корнями вверх. И сильно удивлялись, что это из земли корни лезут?! Оказывается, не тем концом посадили! Можно представить адский угар местных унтеров из крестьян (быдло, что с них возьмёшь?).

Джеральд Даррелл в одной из своих книжек рассказывал, как целыми днями напролёт ловил зверей в Африке. Ближе к вечеру, рассадив пленных зверей по клеткам, принимал освежающий душ. И всё время видел в щёлках загородки чьи-то глаза. Оказалось, это негр-водила пускал за деньги других негров посмотреть на голого белого. Подозреваю, унтера в Шлиссельбурге орлов типа Новорусского друг другу тоже за деньги показывали: Петро, глянь, что мой дятел сегодня учудил!

В общем, если коротко, автор — террорист и балбес — по прочтении никакого сочувствия не вызывает. Само собой, отсидка никакого ума не добавила. Показательно, что вместе с ним сидел гражданин, заложивший основы бессмертного учения акадэмика Фоменко — тоже, кстати, акадэмик по фамилии Морозов.


Сама книжка прогрызена не то червями, не то жуками. У меня таких нету, потому дырки разглядывал с интересом. Прогрызено странно: типа посередине страницы, первая дырка на странице 50, последняя — на странице 148. Почему, спрашивается, насекомое не начало грызть с краю? Зачем надо было забираться на середину страницы? Почему не прогрызло наскрозь? Зачем и куда сбежало, недоев? Кругом загадки.

Увидев насекомые дыры, хотел немедленно метнуть книгу в печку — а ну как в ней ещё кто-то живёт и хочет перебраться на мои новенькие, необглоданные книжечки?! Но по некотором размышлении определил произведение в морозильник — надеюсь, при минус двадцати что самим жукам, что их мохнатым яйцам скучно будет недолго.

Пятый день уже вымораживаю. Когда замёрзнут как следует, положу в микроволновку — погреться.