Глеб Бобров. Солдатская сага.

На следующий день, в пятницу утром, в роте появился Рустам. Это мой хранитель его прислал! Сейчас я это понимаю...

Более колоритного персонажа, более отмороженного на всю контуженую башню коня я и за последующие годы никогда уже не встречу.

История его жизни напоминает какой-то неправдоподобный авантюрный роман. Родитель у него был таджик, а матушка — азербайджанка. Внешне — эдакий пахлаван. Очень высокий и весом — за сто. Лицо — просто страшное. Все в шрамах, рубцах, да плюс рябой. Весь такой кряжистый, широкий. Руки длинные, почти до колен, и очень большие ладони. При всем этом весь какой-то жилистый. Но обычно жилистыми кажутся люди худые, сухие, а Рустам нет — широченная грудь, широченная талия, мощные ноги. Если постараться образно описать — оживший карагач. Смуглый и безжалостный. По-восточному, по-настоящему...

По легенде (а назвать историей жизни этот путь — язык не поворачивается), он призвался в ТУРКВО четыре с половиной года назад, чуть ли не в 78-м. Дослужился до деда. Потом кого-то не так замочил. Попал в дисбат. Отсидел непонятно сколько, вышел и вновь пошел по новой. Короче, тайна во мраке. Я лично слышал, что в дисбат по два раза не ходят — отправляют в зону. Пересказываю, что говорили. В результате, переболев гепатитом (он еще и болеет?!) попал уже дембелем сюда, в Азадбаш. Ждет отправки в часть и домой.

Единственное чувство, которое его согревало по жизни, я уверен, была дикая, жгучая и неиссякаемая ненависть ко всему. К армии, офицерам, солдатам. Ко всем солдатам, это очень важно! Он был настоящий интернационалист и, как бы это обозначить — социумо-ненавистник. Он ненавидел молодых и дедов, махру и десантуру, русских и узбеков — всех. Перед ним все были молодые, все были русские, и все были свинари. Он плевал на земляков, афганцев, местных, офицеров — на всех! И еще — у него не было правил. Ложил он на них! Даже не так — Рустам был вне правил, он, наверное, просто не подозревал о существовании такого понятия!

Первое, что он сделал, прибыв в роту — с двух ударов в голову увалил на кучу битого стекла одного из лидеров местных дедов. Тот, видите ли, должным образом, и что немаловажно — быстро и внятно не объяснил старшине, почему гвардии старший сержант ВДВ и дембель вместе со всеми не отскребывает полы. А когда тот неуклюже попытался встать, Рустам добавил сверху — всей подошвой то ли ударил, то ли вдавил голову десантника в стекло. Это знаменательное событие (пострадавший — редкая сука) произошло в пяти метрах от меня. Мы подхватили окровавленного дембеля и уволокли (на руках!) в гарнизонный госпиталь. Того, что было очевидно для всех, Рустам, по-моему, просто не понимал.

Второе — зверски, вновь до госпитальной койки, изуродовал трех представителей азиатско-кавказкой коалиции, подошедших прямо на вечернем разводе к нему на переговоры. Сначала грохнул парламентеров прямо перед строем, потом отфутболил всласть, потом закончил развод — "отбил" роту и лишь потом гордый ушел с линейки, подразумевая: "Можете забирать свою падаль!"

Что мы, уже сплоченная невзгодами троица, прочувствовали и передумали в эти минуты — рассказывать, наверное, глупо. Только, как оказалось — зря. Этот демон пустыни действительно оказался спасителем духов "седьмой".

Все просто. Ты и так все время пашешь, как богом проклятый осел. Тебя и так лупят и грузят и днем, и ночью. Ты глаз от земли не поднимаешь, слушаешь смиренно. Всегда четко и быстро, очень короткими и всем понятными фразами отвечаешь на любые вопросы. На кой ты нужен Рустаму? Он спросил — ты отрапортовал. Он тебя понял и послал. Ты отдал честь, сказал "Есть" и бегом! а не вразвалочку, ретировался. Что с тебя ему еще нужно? С дедами сложнее. Их ведь никто не отменял. Ладно, перед Рустамом, положим, дед, помня, как он сам когда-то шерстил, прогнется. А свои? Свои шакалы? Такие же... Вот тут — рулетка! В этом-то и было спасение: пока они играли — мы жили!

Да здравствует захватывающая игра: "Кто нарвется на Рустама"!