Интервью об образовании с Александром Аузаном

Фрагмент интервью об образовании с Александром Аузаном
February 05, 2026

Фрагмент (№1) интервью с Александром Александровичем Аузаном, доктором экономических наук, профессором, деканом экономического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова – в рамках научно-просветительского проекта «ФУТУРОЛОГИЧЕСКИЙ КОНГРЕСС: 2036». Интервью проводит Валерий Валерьевич ФЕДОРОВ, гендиректор Аналитического центра ВЦИОМ, декан факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета при Правительстве Российской Федерации.

ФЕДОРОВ ВАЛЕРИЙ

Добрый день, друзья! Приветствую вас в подкасте научно-просветительского проекта аналитического центра ВЦИОМ «Футурологический конгресс: 2036». Сегодня мы в гостях у Александра Александровича Аузана, декана экономического факультета Московского государственного университета имени Ломоносова. Говорить будем об образовании, трендах, вызовах и сценариях, связанных со сферой образования.

Для начала обрисую некий инерционный, но при этом достаточно оптимистический сценарий нашего человеческого будущего. Представьте, прошло лет двадцать, кругом искусственный интеллект, роботы заменили человека в большинстве сложных, тяжелых, грязных профессий, в производстве, в сервисе, в быту, в сфере безопасности, обороны. Безлюдные производства. Люди работают 2-3 дня в неделю, чаще всего в помогающих профессиях, большинство могут сосредоточиться на себе любимых и на детях, которых при таком раскладе, вероятно, станет больше. Наукой и технологиями занимаются самые талантливые, прошедшие строгий меритократический отбор. По-вашему, этот сценарий реалистичный или, скорее, фантастический? Или, может быть, даже катастрофический?

АУЗАН АЛЕКСАНДР

Я думаю, это фантастический сценарий в духе Стругацких «Полдень, XXII век». Он стоит на идее, что техника решит социальные проблемы. Она, конечно, влияет на решение социальных проблем, но развитие, скорее всего, пойдет по разным путям. Уже возникают разные модели общества.

Мы уже вошли в такой новый общественный строй, который капитализм и рынок сохраняет, но при этом здесь возникли принципиально новые институты. Это цифровые платформы – с агрегаторами, рейтингами, цифровыми экосистемами. И вот здесь возможны варианты в развитии.

Скажем, очевидным образом Китай идет к созданию чего-то вроде цифрового тоталитарного государства XXI века с управлением поведением гражданина. США идут путем развития глобально конкурентоспособных цифровых экосистем. Европа попыталась пойти путем создания цифрового государства устойчивого развития, но защищая интересы пользователя, практически остановила развитие цифровых экосистем, ни одной такой системы в Европе не существует, они все иностранные. Россия находится на распутье, это надо обсуждать отдельно.

Поэтому мне кажется, что будущее будет разным. Оно будет конфликтным. Оно будет социально неоднородным.

Могут ли быть какие-то катастрофы? Теоретически – да. Потому что искусственный интеллект в фазе так называемого сильного искусственного интеллекта может принести неожиданные сюрпризы, перестав быть управляемым. Знаете, фантастика давала довольно много образов будущего. Мы сейчас в основном ссылаемся на Лема и Азимова, литературу 70-летней давности. В этом смысле в стратегических обсуждениях, когда говорят, ну что, в фантастике есть бунт машин, что – он тоже будет? Я говорю, скорее всего, да. Вопрос не в том, будет или не будет. Вопрос – справимся мы с ним или нет.

Поэтому – да, возможны катастрофические повороты. Но главный ответ: будущее разнообразно. И есть выбор пути.

ФЕДОРОВ ВАЛЕРИЙ

Искусственный интеллект – это сейчас пузырь, хайп, но все-таки нельзя его обойти. Для образования искусственный интеллект, на ваш взгляд, все-таки это скорее угроза? Или это надежда? Или просто инструмент?

АУЗАН АЛЕКСАНДР

Сейчас угроза. Искусственный интеллект гораздо быстрее приведет к катастрофическим последствиям в образовании, чем на рынках труда, в промышленности и так далее.

ФЕДОРОВ ВАЛЕРИЙ

То есть первым оно ударит по образованию.

АУЗАН АЛЕКСАНДР

Уже бьет. Идет торфяной пожар. Потому что мы говорим про внедрение инструментов искусственного интеллекта – не торопясь, подумавши. А он уже внедрился и продолжает поглощать прежнюю систему образования – с экзаменами, зачетами, контрольными работами, домашними заданиями. Во многом уже поглотил, мы не всегда оцениваем масштабы разрушения.

Если ничего не делать, то в перспективе уже не 20 лет, а 3-5 лет, мы окажемся в ситуации, когда нейросеть под ником Студент сдает экзамен нейросети под ником Профессор. И непонятно только, почему мы диплом даем после экзамена, а не до, потому что результат предсказуем. Происходит обнуление образования.

Мы эту угрозу почувствовали, потому что, применив технические средства, и выявляя ситуацию, когда человек с микрокамерой, с микронаушником, с нейросеткой сдает экзамен, мы вытащили этих людей в контролируемый экзамен, и оказалось, что они стремительно деградируют. Они лямбда пишут буквами, они ретрансляторы. Поэтому да, образованию катастрофические угрозы предстоят.

Образование, конечно, не уйдет совсем в ноль. В этом плохом сценарии оно уйдет в ситуацию античности. То есть будет маленькое, очень дорогое, живое образование в 15 ведущих университетах страны, где ни экзаменов, ни зачетов, где группа учеников, как вокруг Аристотеля перипатетики. Платоновская академия, где занимаются технологическими, социогуманитарными проектами. Но это 1% населения в лучшем случае. При обнулении образования в целом – в разных странах, я не только про Россию говорю – и катастрофе в том, кто, собственно, будет заниматься реальным исполнением компетенций.

Есть и другие сценарии, над которыми надо работать. Но прямой ответ – мы идем к очень скорой катастрофе в образовании.

ФЕДОРОВ ВАЛЕРИЙ

Как же должна измениться система образования в нашей стране, чтобы такой катастрофы не произошло?

АУЗАН АЛЕКСАНДР

Как стоит главный вопрос? Это вопрос о соотношении искусственного и естественного интеллекта. Это вопрос о том, каким должен стать естественный интеллект в эру экспансии интеллекта искусственного.

Здесь нет твердых ответов, доказанных истин. Но мы уже второй год ведем в МГУ эксперимент на базе нашего факультета. Взяли трех очень талантливых ребят, победителей Всероссийской Олимпиады – не только в студенты, что мы были обязаны сделать, но взяли на работу лаборантами-исследователями в проекты с цифровыми компаниями, со Сбером, Яндексом, Т-банком. Вокруг них несколько сообществ, включая наших коллег с биологического факультета, психологического, такие имена, как Александр Григорьевич Асмолов, ведущий российский психолог, Каплан Александр Яковлевич, нейрофизиолог с мировым умом. Что мы пытаемся сделать? Мы пытаемся одновременно верифицировать нашу гипотезу и внедрить, потому что времени нет. Гипотеза состоит в том, что нужно воспитывать, проращивать другие характеристики естественного интеллекта, а не те, которые 300 лет со времен Исаака Ньютона проращивали в университеты. Потому что те уже почти перехвачены искусственным интеллектом.

Это не значит, что ребят не надо учить математике. Надо. Математика – это язык. Как языку, так и математике, конечно, учить надо. Гуманитарным предметом тоже обязательно надо учить.

Но на что делать ставку? Предположение состоит в том, что пять характеристик будут очень важными для новой системы образования.

Первое – интуиция. Да, да, развивать интуицию это возможная вещь. Мы все знаем игру «Что, где, когда» – это точная модель про интуицию. Здесь должна быть информированность, образованность, но информации при этом явно недостаточно и принятие решений идет в стрессовой ситуации.

Что такое интуиция? Есть точка зрения, что интуиция – это упакованный опыт. Но это опровергается экспериментами в поведенческой экономике. Например, трем группам студентов дают одну и ту же задачку на расчет цен на недвижимость, одной группе дают два часа на решение, второй час, а третьей 15 минут и все время мешают. Вот третья группа находит самые точные и быстрые решения. Им не дают включить рациональное мышление, они это делают иным путем.

Профессор Каплан говорит: есть теорема Ферма, гипотеза Пуанкаре. Миллионы математиков их пытались доказать, и мы гордимся, что наш Перельман справился с гипотезой Пуанкаре. Но вопрос, откуда Ферма и Пуанкаре это знали? – Догадались! Есть короткий путь к истине.

Некоторые коллеги полагают, что и машина обладает интуицией. Что со времен победы в шахматных матчах и в матчах го, когда программы осознали, что нужно не просто считать, а предположить, в каком направлении считать, на основе слабых, недоказанных закономерностей – с этого момента программы стали развиваться по пути интуиции. Возможно.

Вторая характеристика – эмпатия.

Вот тут мы согласны и с Крайновым, и с теми, кто в Сбере занимается искусственным интеллектом, что эмпатия – это чисто человеческое свойство, результат биологической эволюции. Искусственный интеллект может только имитировать эмпатию. В этом смысле все работы, которые связаны с пониманием другого человека – перспективные и конкурентные для человека.

Можно ли это развивать? Конечно, можно. Причем у нас в эксперименте этим занимаются зоопсихологи. Попробуй с собакой понять друг друга. Помните анекдот про то, как ветеринар приходит к врачу, и врач его спрашивает, ну, с на что жалуемся? А ветеринар говорит – ну, так каждый сможет.

Воображение – характеристика номер три, отнюдь не по значению.

Новые крупные идеи сначала возникают как фантастическое произведение. Если бы Жюль Верн не придумал свой Наутилус, то инженеры не занялись бы решением вопроса подъемной силы, подачи воздуха и так далее.

Очень важно, чтобы развивалась фантастика. Китай 20 лет тому назад обнаружил, что в КНР нет фантастической литературы. Ужасно этим озаботился, создал специальную программу и теперь она есть. Потому что это и есть первая точка конкурентоспособности: придумай будущее!

В чем реальная проблема? Проблема в том, что функция воображения у нынешних поколений снижается. Снижается по понятной причине, это, кстати, результат уже упомянутых тестов профессора Каплана: треть студентов не может себе вообразить собственную руку после 80 испытаний.

Почему? Старшее поколение воспитано книгами. В книгах, конечно, были картинки, но они создавались в виде образа. А младшее поколение воспитывается на готовых видео. Поэтому организм (он же экономичный), он сказал – раз не пользуемся этой опцией, значит, отключаем.

Поэтому третья задачка образования - воображение.

Четвертое. Проблема, которая проявилась в нынешнем поколении зуммеров, это проблема памяти.

Зуммер – это человек, у которого не два, а три родителя, кроме папы и мамы, есть еще смартфон. Поэтому память с самого начала для них была вынесена во внешние гаджеты. В итоге объем памяти сохранился, но она стала разорванной, оперирование большими системами очень затруднено.

Можно ли развивать память? Сегодня ситуация аналогична той, которая была после первой промышленной революции, когда машины вытеснили человека с тяжелых работ и началось физическое хирение. И чем был спасен человек? – Футбол и бокс.

Мы нуждаемся сейчас в видеоиграх, которые формировали бы память. В то, что это поколение будет учить стихи, я не очень верю.

Пятое – это критическое мышление.

Критическое мышление не новость для нынешней системы образования, ведущие университеты имеют курсы по critical thinking. Но нужен новый поворот.

Парадоксальные вещи. Зумеры очень критичны по отношению к людям, в частности, старшего поколения, они не признают авторитетов, они не признают недоказанных правил. Но продукты искусственного интеллекта они воспринимают некритически, полностью доверяются авторитету ИИ. Это видно и по джуниорам в IT-компаниях. Поэтому critical thinking нужно развернуть еще в эту сторону.

Критическое мышление надо развивать с детства. А его не хватает уже у минимум тех поколений родителей.

Одни выросли в государстве, которое решало за гражданина большинство проблем, при этом не влезая в его личную жизнь и давало кучу выбора - хочешь протирать штаны в конторе - пожалуйста, хочешь работать на заводе или пахать поля - да не вопрос, хочешь в науку или искусство - да вперед, тебя бесплатно научат и проблем куда пристроиться не будет. И там второй выбор - можешь работать вполсилы и получать базовый оклад, можешь пахать или на сделке или на премию. И некоторые из них (процентов 35 населения как минимум) так и не прижились в современном обществе, живут жизнью с минимумом социальной активности, на работу ходят из принципа - на коммуналку, пожрать и недорогую одежду хватает и хрен с ним. И речь не только о тех, кому за 60. Среди тех, кому чуть больше 43 лет таких тоже полно.

А потом пришло общество потребления, в которых вместо старой пропаганды с лозунгами, которая, кстати в 90% говорила чистую правду, пришли продвинутые технологии манипуляций и промывания мозгов, и в котором критическое мышление не приветствуется, ты должен делать что тебе говорят и самое главное - потреблять то, что рекламируют.

И промывание мозгов и реклама для всех есть - для бедных, для средних и для очень богатых.

Для многих бедных цель жизни это новая машина, норковая шуба и модные побрякушки и гаджеты.

Средним то же самое, но квартирка побольше, машина подороже, поход по дорогим ресторанам и поездки на дорогие курорты. Богатым втюхают "элитные" товары вроде сумочки себестоимостью в 150 баксов за 10000. Или суперяхту, которая 90% времени стоит на приколе. Кроме кучки олигархов с их конгломератами и крупными корпорациями, те богатые, что пониже всего лишь обычные потребители. Просто пьют не дешевую водку, а "элитную", и покупают в дорогом бутике пальто за 10000 долларов, при том, что такое же в магазине одежды на другом конце города стоит ровно в 10 раз дешевле.

Зачем над чем-то думать?

А про Китай и управление поведением. Идея управления поведением идет от международной финансовой олигархии. Она звучала из их уст вполне недвусмысленно уже очень много раз. Ларри Финк всего лишь недавно выдал ее совсем прямым текстом.

Которая, если что организовала две мировых войны таких масштабов, которых никогда не было в истории до того и кучу конфликтов позже, включая настоящее время и тащит мир по волнам кризиса, как хомячка по стиральной доске, той самой, 90% из которых занимались всяким непотребством у Эпштейна, а это всего лишь один маленький эпизод, о котором стало известно широкой публике.

А самое главное - оно удобно для власти на первый взгляд. Но потом ты станешь старым, а управляемую толпу леммингов развернут и направят на тебя. И ладно бы только на тебя - эта толпа с радостью побежит рушить то, на строительство чего ты отдал большую часть жизни.

А люди с критическим мышлением - они неприятные, да, вплоть то того, что будут как заноза в заднице - они с тобой будут спорить, да еще и на пальцах докажут где ты не прав.

Но их зато не утащить, показав им морковку как ослику рушить собственную страну и всё, что они сами же строили вчера. И именно они как раз те, кто может сделать мир лучше.

Кому: Цитата, #1

> Мы нуждаемся сейчас в видеоиграх, которые формировали бы память. В то, что это поколение будет учить стихи, я не очень верю.


Почти все игры кроме простых паззлов 3 в 1, которые не тренируют память, а только внимательность, и динамичных паззлов вроде тетриса, Puyo Puyo и им подобных - внимательность плюс реакция - они развивают память.

Простой пример - банальная аркадная классика в виде скролл-шутеров, например зубодробительно сложный Gradius III - надо запоминать каждый кусочек экрана на протяжении всего уровня - где лежит какой бонус, откуда и как нападает враг и куда летят его пули и где тебя могут прижать, где твоим врагом является быстро меняющийся ландшафт - тут и внимательность и реакция и запомнить надо всё.

FPS вроде Quake, особенно когда играешь против других людей - почти то же самое только в 3D.

Всякие большие приключенческие игры и RPG - там может быть объем сюжетного текста со среднюю книгу в 500-1500 страниц, надо запоминать задание, что и где применять и что защищает от чего -то и что применять против чего, кучи характеристик и прочих.

Иногда вообще нужно математическими формулами орудовать для того, чтобы сообразить какой набор экипировки и характеристик персонажей дадут нужный результат.

Файтинги - надо запоминать сложнейшие комбинации приемов, в доли секунды реагировать на действия оппонента и применять что надо - память, реакция и безумно прокачивается мелкая моторика.