Когда в новогоднюю ночь я не обнаружил ребенка во дворе — пошел по тем местам, где он обычно гуляет. До Таврического потихоньку дошел. Его обычно отпускали гулять одного, и он со своими друзьями играл недалеко от дома. Поэтому я сначала не особо волновался, тем более, народу было, как днем. Решил, что он уже домой вернулся. Захожу в подъезд, а в метре от двери лежит шарфик его «зенитовский» с шапочкой. Потом в сумерках разглядел, что штаны его лежат, плавки... Я просто оцепенел. Шарфик подобрал машинально и бегом на второй этаж. Поднимаюсь, смотрю — сын голый лежит, а это животное со спущенными штанами на нем. И оба не двигаются. У сына губы разбиты, посиневший весь, глаза закрыты. Подумал: мертв. Тот почему не двигался, я теперь не знаю. Может он пьяный был, может притворился, не знаю. В шоке стал набирать 911. Я не пьяный был. Ведь тренируюсь и спиртным вообще не балуюсь. Я начал громко орать, набирать милицию, скорую. Потом заметил, что у ребенка пальцы зашевелились. Я обомлел. Когда он глаза открыл и разбитыми губами прошептал «Саша..»... У меня руки опустились. С одной стороны, радость почувствовал, а с другой — ярость.
Потом помню только урывками. Сын говорит, что я его вытащил из-под этого подонка и в квартиру запихнул. Потом я увидел, как эта мразота начала подавать признаки жизни — стала приподниматься. И я стал наносить удары.
Знаете, чтобы стать мастером спорта, семь лет по городам проездил по соревнованиям. Ненависть, бешенство, все свои чувства на ринге надо держать. Если ты кидаешься — ты проиграл. Даже если ты пропускаешь удары, все равно надо держать себя в руках и все контролировать. Кто говорит, что боксеры с головой не дружат, они глубоко ошибаются. Это те люди, которые, наоборот, умеют свои чувства держать под контролем. На улице среди людей для меня мало соперников, стараешься конфликты обойти. А если даже доходит до драки, то свою силу ударов я рассчитываю. Среди моих знакомых боксеров достаточно случаев, когда сломан нос, челюсть. Сидят люди год-два за это. Поэтому всегда рассчитываешь свои удары. И уж тем более лежачего никогда не добивал. Если человек упал, он для меня — не соперник. Тем более, всегда мысль о том, что тебе отвечать за последствия.
В тот момент у меня даже мысли не пролетело, что мне может грозить за это. В тот момент ничего не было, кроме слепой ярости. Я вообще ни о чем не думал, просто бил его. Бил и все. Очнулся, когда уже в наручниках на коленях в подъезде стоял. И слышу фразу милиционера: «Все, его через минуту не будет, можно сразу труповозку вызывать».
Сын первые полчаса мычал просто, потом детский психолог с ним поговорил. Он маленький еще, даже не понял, слава богу, что хотели с ним сделать. Думает, что вещи просто хотели отобрать. У него вся спина была в синяках. Этот подонок его душил, потом наверх тащил и хотел через перила скинуть. Смотришь по телевизору, когда педофилов показывают — уже трясти начинает, а тут, представьте, что ребенка практически родного чуть не....
Это, конечно, не таджикская девочка — шум никто поднимать не будет.
Новости
VIP
