Новые российские тарифы на экспорт древесины нарушают условия вступления России в ВТО и показывают ее неготовность "присоединиться к семейству государств с рыночной экономикой", утверждает министр торговли Швеции Эва Бьорлинг.
Россия с 1 апреля удвоила тарифы на экспорт древесины, доведя их до 15 долларов за кубометр, и намеревается в следующем году поднять их до 50 долларов, несмотря на свое обещание сохранять статус-кво, данное на переговорах по вступлению в ВТО. Об этом пишет Financial Times (полный текст на Inopressa.ru).
Бьорлинг считает, что этот вопрос приведет к тому, что вступление России в ВТО будет "отложено", и пообещала активизировать международные усилия, чтобы осудить повышение цен.
Вопрос о тарифах на древесину является одним из наиболее противоречивых в скандинавских странах. Две крупнейшие целлюлозно-бумажные компании Европы, Stora Enso и UPM-Keymenne, работают в Финляндии и в Швеции, штат их сотрудников в обеих странах насчитывает десятки тысяч человек.
Здесь полагают, что Москва повышает тарифы в попытке заставить их перенести свои заводы в Россию, которая, по словам Бьорлинг, хочет быть "производителем, а не поставщиком".
Федерация лесной промышленности Финляндии предупредила, что в Финляндии может исчезнуть до 25 тысяч рабочих мест. Бьорлинг сообщила вчера, что, по мнению Stora Enso, в Швеции в опасности могут оказаться 6 тысяч рабочих мест.
Посёлок, в котором расположено моё семейное имение, организовали во время войны немцы. Согнали народ, заставили построить казармы (русские не знают, что барак — это казарма), нагнали ещё народу и организовали лесоразработки. Сперва лес валили возле посёлка, потом проложили узкоколейку и перешли вглубь. По тем местам шли очень сильные бои — отчаянно сражалась армия, которую бросил подонок Власов. Рядом Любань, Мясной бор и прочие жуткие места, усыпанные костями бойцов. Сам посёлок стоит у железной дороги Ленинград-Новгород, по ней вывозили лес.
Потом немцев вышибли. Меня туда в первый раз привезли в 1969 году. Главное, что меня тогда поразило — воронки от бомб на улицах. Ну и то, что дети играют настоящим оружием. Это сколько лет прошло, а следы войны никуда не делись. Но речь не про это. Налаженный немцами лесопункт работал в полную силу. Все поселковые мужики трудились в нём. Узкоколейка уходила в лес на десятки километров, на мотовозе надо было ехать часами. При железной дороге стоял комплекс пилорамы, промеж цехами сновали подъёмные краны. Все были при деле.
А потом началась перестройка. Пятнистый коммунист принялся вводить хозрасчёт, интенсифицировать производство и проводить другие диверсионные акции по уничтожению промышленности. В ходе так называемых реформ лесопункт начал загибаться. И тогда пришли шведы. Первое, что понадобилось шведам — площадка для погрузки леса на грузовики. Для создания площадки полностью снесли комплекс пилорамы, уничтожили подъёмные краны. То есть вообще всё сравняли с землёй. Вместе с пилорамой, как нетрудно догадаться, исчезли рабочие места. Пиленый лес был шведам ни к чему, да и не умеют у нас его нормально пилить. Шведы отлично пилят лес сами, обеспечивая работой своих шведов.
А потом нужный шведам лес закончился. И выработку бросили. Невидимая рука рынка оставила без работы и тех, кто валил лес — вслед за теми, кто работал на пилораме. Работы не стало вообще. И если до этого было плохо, то настал вообще полный пэ. И без того изрядно пьющий народ скатился в чёрное пьянство, воровство и беспредел. Деньги в посёлке получают только пенсионеры, отработавшие ещё в СССР. Посёлок постигла та же судьба, что и всю перестроечную Россию.
Новости
VIP
