МАКСМАКСИМ: Анатолий, вот Вы — умный человек. А большинство людей, населяющих Россию — к сожалению, нет. Молодёжи это касается в особенности. Что делать, чтобы люди стремились к знаниям, к учёбе, к интеллекту? Равнялись именно на умных и рассудительных, а не на модных, стильных и знаменитых? Ставили во главу угла не гламурный китч, а, например, хорошую память и умение связно излагать свою мысль?
АНАТОЛИЙ: Для этого нужно прежде всего общество, ставящее перед собою грандиозные задачи. Причём задачи, очевидным образом определяющие судьбу каждого члена общества. Например, сверхвысокий престиж точных наук и инженерного дела в СССР с конца 1920-х до конца 1960-х связан прежде всего с тем, что стране и народу грозило физическое уничтожение в войне. Даже выход в космос — всего лишь побочный эффект создания межконтинентальных баллистических ракет. Но как только по обе стороны океана сформировался потенциал, достаточный для гарантированного взаимного уничтожения, война стала заведомо невозможной. А предложить задачу сопоставимой сложности и важности тогдашние попы марксистского прихода не смогли. Вот и упал престиж знания и — что ещё важнее(!) — понимания. Появятся новые стратегические проблемы — появится у общества потребность в умах.
МАКСИМ: Как по-Вашему, что в наибольшей степени оказывает влияние на то, кем вырастет человек — личностью или элементом массы?
АНАТОЛИЙ: Пример ближайшего окружения — прежде всего родителей, затем родственников и одноклассников. Пример не обязательно должен быть положительным: известны многочисленные случаи формирования интересной личности именно на основе резкой антипатии к окружению. Но гораздо чаще человек стремится подражать тем, кто находится в поле его зрения. Поэтому чем глубже деградирует общество, тем сложнее вновь начать развиваться, зато если уж удастся двинуться кверху, то каждый шаг будет легче предыдущего.
МАКСИМ: В чём, на Ваш взгляд, заключается несовершенство современной системы образования России, и как можно исправить её минусы? Что мешает созданию на базе Российской научной школы институтов не хуже Кембриджа и Гарварда? Если мне не изменяет память, у Льва Ландау в своё время это почти получилось.
АНАТОЛИЙ: Российская система образования постепенно уходит от преподавания общих закономерностей и взаимосвязей и — главное(!) — методов выведения конкретных фактов из этих закономерностей и взаимосвязей. Вместо этого преподаются разрозненные факты без понимания их смысла и взаимозависимости. В такую фрагментарную картину без труда встраиваются сколь угодно нелепые представления. Поэтому человек, образованный фактоцентрически, очень удобен для злостного манипулирования. Вдобавок он не способен к самообучению: например, рабочий с фактоцентрическим образованием вынужден направляться на курсы переподготовки при появлении любой новой модификации станка. В то же время фактоцентрическое обучение требует куда больше сил и времени, чем законоцентрическое — ведь из одного закона можно без особого труда выводить хоть тысячи фактов, а постижение этого закона требует немногим больше усилий, нежели постижение единственного факта. Но, к сожалению, пока ум не востребован обществом, школу неизбежно нацеливают на оглупление.
МАКСИМ: А Вы бы на месте Перельмана взяли бы миллион долларов? И вообще, как Вам кажется, материальные гранты — хорошее ли это средство для стимуляции и мотивации молодых (и не только) учёных?
АНАТОЛИЙ: Скорее всего взял бы: его работа несравненно более творческая, нежели моя, так что скоропостижное богатство вряд ли выбьет меня из колеи так же далеко, как его. В целом же гранты изначально задуманы не как поощрение уже состоявшихся достижений, а как обеспечение условий дальнейшей работы личности, уже доказавшей свой творческий потенциал. То, что они стали предметом соревнования, изрядно искажает структуру нынешней науки: занимаются не столько тем, что нужно исходя из внутренней логики самой науки и/или её взаимосвязей с потребностями практики, сколько тем, что легче всего объяснить грантодателям.
МАКСИМ: Почему российские светлые головы так стремятся за рубеж? В чём корень проблемы?
АНАТОЛИЙ: Потому что сейчас — начиная примерно с 1974-го года, когда с подачи идеологического отдела ЦК КПСС взят курс на превращение СССР в сырьевой придаток капиталистических стран — в нашей стране почти отсутствуют и условия для творческого труда, и возможности практического применения его результатов.
Мне главное узнать, где заводила классный живёт, в каком доме, в каком подъезде квартируется первак. Как только узнаешь, где пахан из пятого класса проживает, дело уже в шляпе, практически. Фокус не хитрый. Сидишь у него в подъезде до посинения, ждёшь его. Чтобы не скучать, читаешь книжку про детей капитана Грента. Батарея центрального отопления, фонарик, Верн, сухарики с изюмом, крошашищиеся в кармане, плохо ли? Уютно. Возвращается! Забегаешь на площадку выше и как только главный негодяй в дверь ключом своим на замызганной ленточке тыкает, прыгаешь ему на спину, дубасишь по органам и молча скрываешься в вечернем сумраке приморского города. На следующий день деспозиция таже. Классному главарю не по чину жаловаться своим свирепым подручным, что его так отоварил вчера вон то чмо. Второй день — он очень тяжёлый и ответственный. Так как жаловаться главрь не будет, но будет весь день бить. Тут надо терпеть. Потому как настанет, настанет вечер. И вот вечер настаёт и вновь батарея центрального топления, Верн, сухарики и обмотанный чёрной изолентой кусок ручки швабры. Возвращается главарь домой и о чудо! сколь прелестный сюрприз! Я с куском швабры тут как тут. Опять нападаю со спины, но теперь бью не только по голове, но и по естеству, опять убегаю. На третий день ловишь в глазах у главаря лёгкую такую оленью муку. Чуешь своим охотничьим нюхом кровь на снегу. Подранок. Третий вечер. Вновь на арене пионер Д.Ш.! Только теперь у него в кармане ещё и горсть гаечек. Подранок уже ждёт засады, его томят предчувствия, домой идти не спешит, оттягивая неизбежный край. Прихватывает с собой ножик какой-нибудь, думает, что готов к встрече. Гаечки ему в лицо и знакомым обрезком метелишь его уже до исступления, до кровавых брызг на стене. Я в бешенство с той поры легко впадаю, приучился. Насилие страшит, когда идёт по нарастающей и когда оно неизбежно словно программа "Время". Чтоб у оппонента от дальнейших перспектив голова кругом шла. Если на третий день такое, то чтож будет к концу четверти, уважаемые?! Венки в учительской?!
— Да нет. Просто захотелось снять все иначе. Американцы предложили написать сценарий современной «Кин-дза-дза», сделав версию с новыми технологическими возможностями, внушительным бюджетом. Подумалось: не смогу, чтобы кто-то был вместо Леонова… Спрашиваю их: «Зачем вам это кино? Картина устарела. И популярна была только в Японии и Советском Союзе». Оказывается, нет.
А вы про Обаму знаете?! Несколько месяцев назад кто-то из «Серебряного дождя» брал интервью у его сестры. Вопрос: «Что ваш брат о России знает?» — Она отвечает: «В доме родителей была русская кассета с каким-то идиотским фильмом, который юный Обама смотрел бесконечно. Потом на все вопросы Барак отвечал: «Ку».
На фильмах Данелии выросло три поколения.
В день рождения Георгия Данелии президент Медведев встретился с Боно.
— Ну уж! Все в правовом поле? Закрыли на реконструкцию Триумфальную площадь, а на ее реконструкцию нет даже документации.
— Послушайте. Поверьте мне: я этого не знаю! Я этим не занимаюсь! Я говорю откровенно и даю вам честное партийное слово! Я и Шевчука не знал, и не знал, что они собирались на Триумфальной площади... э-э.... регулярно. Да, до меня иногда доходило: вот они выступали на Триумфальной площади, вот их разогнали. Спрашиваю: а чего их разогнали? А потому, что им разрешили в одном месте, а они пошли в другое. Я говорю: а зачем они пошли в другое? И до сих пор не пойму. Разрешили бы им. Они хотят че-то сказать. Правильно? Нет, ну правда?! Критиковать власть. Вот в Лондоне определили место. Где нельзя, бьют дубиной по башке. Нельзя? Пришел? Получи, тебя отоварили. И никто не возмущается! Если целью является что-то сказать, нужно сделать по-другому. Пригласить Колесникова Андрея... Как вас по батюшке?
— Иваныч, конечно.
— Еще пару тройку камер, западных, восточных, российских, всех собрали, достали, значит, знамя, с костями и черепом там, не знаю, сказали, что мы всех вас, власть, видели вон там, и назвали место, и пока мы не получим то, что хотим, будем вас критиковать. И вот чем хорош современный мир? Можно сказать за углом общественного туалета, а услышит весь мир, потому что там будут камеры все! Сказали и чинно, стуча копытами, удалились в сторону моря!
А здесь цель-то другая! Не подчиниться действующему законодательству, сказать, что мы хотим правового государства для кого-то другого, а не для себя самих, а нам позволено то, что мы хотим, и мы вас будем провоцировать на то, чтобы вы нам дали дубиной по башке. И поливая себя красной краской, говорить, что антинародная власть ведет себя недостойно и подавляет права человека. Если цель — провокация, успеха можно добиваться постоянно. А если цель — донести до общественности, мировой и российской, нет смысла власть провоцировать и нарушать законы.
Николай Ежов: По приезде в Вену в конце июля 1934 г. я был помещен в наиболее комфортабельный коттедж — санаторий. На третьей неделе своего пребывания в санатории я вступил в интимную связь с медицинской сестрой, имени которой не помню. В первую ночь все обошлось благополучно, но в следующее ее дежурство в комнату неожиданно вошел доктор ЭНГЛЕР, который застал меня в непристойном виде с медсестрой и поднял скандал. Он немедленно вызвал сестру, та с криком выбежала из комнаты, а ЭНГЛЕР стал на ломаном русском языке объясняться со мной.
Он заявил: "Такого скандального случая у нас в санатории еще не было, это вам не дом терпимости, вы портите доброе имя нашего санатория. Здесь имеются ученые всего мира, а вы такие дела делаете. Придется вам выписаться из санатория, а мы доведем до сведения наших властей об этом безобразном факте. Я не ручаюсь, что эта скандальная история не появится в печати".
Я стал умолять ЭНГЛЕРА не делать этого и предложил ему деньги. ЭНГЛЕР еще более вспылил и демонстративно ушел.
На второй день я сам подкатился к ЭНГЛЕРУ извиняться за грубость, за деньги, которые я предложил ему, заявив, что хочу все дело уладить миром. В тоне, не допускавшем возражений, ЭНГЛЕР предложил мне: "Либо вы будете впредь сотрудничать с немцами, либо мы вас дискредитируем в печати. Выбирайте".
Тут же ЭНГЛЕР сказал мне, что прекрасно знает, кто я такой, что делаю в СССР и какое положение занимаю в партии (я тогда работал зав. промышленным отделом ЦК ВКП(б) и зам. председателя Комиссии партийного контроля).
Я был озадачен и понял, что медицинская сестра по заранее обдуманному плану была подставлена ко мне, и попросил у ЭНГЛЕРА разрешения подумать. Он согласился.
Так как с решением этого вопроса я не торопился, на второй или третий день ЭНГЛЕР сам подошел ко мне и спросил: "Ну как, вы надумали, что решаете делать?" Я опять пытался его упросить уладить добром, без всяких скандальных историй. Он наотрез отказался. ЭНГЛЕР прямо заявил, что сегодня же доложит об этой истории президенту полиции, а завтра о моем безобразном поведении появится сообщение в австрийской печати. "Учтите, — продолжал ЭНГЛЕР, — что помимо разврата в санатории вы еще занимались подкупом наших служащих".
Я решил согласиться на предложение ЭНГЛЕРА.
Ну а потом, понимаешь, руководил "сталинскими репрессиями".
Подстрелили на взлёте, антисемиты проклятые.
О.БЫЧКОВА: И начнем мы с этого неожиданного открытия, которое сделал фонд «Общественное мнение», а, вообще-то, уже мы все это знаем по нашей окружающей действительности и по жизни знакомых и малознакомых людей, что 42% опрошенных молодых российских людей считают наиболее привлекательной государственную службу и стремятся к карьере чиновников. А в некоторых регионах конкурс на бюджетные места в вузы на специальность «Государственное управление» достигала 160 человек. Вот, есть такая оценка, например, лидера движения «Россия молодая», что это говорит о том, что у молодежи есть желание менять пространство вокруг себя. Вот, вы думаете, это о чем свидетельствует? Не об обратном ли как раз наоборот?
А.ПРОХАНОВ: Вообще, это результаты очень трагичные, они страшнее, чем показания смертности. Потому что молодежь – это определенное такое чувствилище. Вот, что хочет сейчас молодежь, таким будет завтра страна. Было время, когда молодой человек хотел быть летчиком – это, вот, сталинские наборы предвоенные, ОСОАВИАХИМ, клубы. Это целое поколение асов, вот эти Покрышкины, которые выиграли войну и, по существу, к 1945 году добились господства в воздухе над Герингом, над Люфтваффе.
Потом было поколение, когда молодые люди хотели стать физиками, космонавтами.
Это не трагичные результаты, это вполне себе неплохие подвижки.
Не так давно молодёжь стремилась в бандиты и проститутки.
То, что наши дети теперь хотят тихо воровать — уже серьёзный сдвиг в сознании.
То, что вместо бандитов население грабят чиновники — серьёзная подвижка в обществе.
Если человек – русофоб, то это навсегда. Есть такая профессия – Родину не любить. А заодно и ее народ. Но не просто не любить, а не любить активно. Что и делает писатель, а заодно теле- и радиоведущий Виктор Ерофеев. Своими новыми откровениями, за что же надо не любить русский народ, он не устает делиться с завидным постоянством. Вот и вчера в Симферополе на пресс-конференции он обнародовал свежие умозаключения по этому поводу.
Главные враги русского человека — это присущие ему же самому апатия, энтропия и равнодушие. Собственно, ничего нового в этой формуле нет. Чем она отличается от традиционного «пьянство, лень и косность»? Ничем, только слова другие. Но тем не менее звучит относительно свежо.
При этом сразу же возникает вопрос. Ну а сам Виктор Ерофеев этим порокам не подвержен? Он – эталон, на который надо равняться? Очевидно, в собственном сознании он предстает именно таким. Итак, равняемся на Ерофеева и идем дальше.
Александр Блок ходил по проституткам, но так боготворил свою жену, что не притрагивался к ней пальцем. Жена Александра Блока утешалась с Андреем Белым. Андрей Белый устроил интимный триумвират с Валерием Брюсовым и истеричкой по имени Нина Петровская, воспетой в сногсшибательном романе о дьяволе и ведьмах «Огненный ангел» (рекомендую). Валерий Брюсов был приличным человеком, а вот Нина Петровская позже вышла замуж за Соколова-Кречетова, который клал руку на колено юного гимназиста Шершеневича и спрашивал его, потерял ли он уже невинность. Зрелый Шершеневич крутил роман с поэтессой Надеждой Львовой, и она считала, что он ее не любит. Не любил ее и Брюсов, потому что был приличным человеком. Однажды она позвонила им обоим по телефону, прося приехать, они отказались, и она застрелилась из того самого револьвера, из которого за 8 лет до этого Нина Петровская стреляла в Политехническом музее в Брюсова, но пистолет дал осечку. Нина Петровская тоже покончила с собой, в эмиграции.
Блока домогалась Лариса Рейснер, говорят, безрезультатно. Зато Гумилев назначил ей встречу в доме свиданий, говорят, успешно. Потом Рейснер стала женой Карла Радека. Гумилева бросила жена. Анна Ахматова держала в возлюбленных композитора Артура Лурье. Лурье весьма «любил как женщину» актрису Глебову-Судейкину, которая была замужем за художником Судейкиным и вызывала ахи у Блока. На квартире у Судейкиных жил Михаил Кузмин. Однажды Глебова-Судейкина сунула нос в дневник мужа, и у нее не осталось никаких сомнений в отношениях между мужем и Кузминым. Кстати, Михаил Кузмин любил эфебов, писал стихи, происходил из староверческой семьи, ходил в поддевке и смазных сапогах, да носил бороду.
Пригляделся я к Радзинскому. Какая наследственность у человека! По воспоминаниям Лидии Чуковской, во время войны его молодая матушка, ведая пайками для эвакуированных в Ташкент писателей, обкрадывала уже старую Анну Ахматову, чтобы подкармливать пятилетнего Эдика. Вот почему он вырос таким талантливым — ахматовские харчи. Но с другой стороны — материнские гены: он тоже любит при случае стянуть что-нибудь вкусненькое. Как незадолго перед смертью рассказала корреспонденту "Литгазеты" дочь генерала Деникина, Эдик уворовал у неё изрядный по объёму лакомый кусочек простодушно подаренной старушкой её книги о Распутине. Поэтому нет ничего удивительного, что и Великую Отечественную он изображает не как войну за свободу и независимость родины от фашистского нашествия, а как разборку двух воровских банд, за что и полюбили его два президента по эту и ту стороны Атлантики, за что и получил он какие-то ордена, какие-то премии, за что и держат его в роли главного трепача на телевидении. Словом, за любой приз Радзинский может поспорить с кем угодно
Но взгляните на его тёзку Эдуарда Володарского. Это явный претендент на приз не только за малограмотный роман и клеветнический фильм "Штрафбат", но и за некоторые такие же заявления о войне. Тут надо заметить, что у названных выше лиц такое устройство ума и такого пошиба сердце, что они легко и просто, порой даже с радостью, допускают в людях любую подлость и любую низость. Вот и Володарский заявил, что во время войны наше командование посылало на минные поля солдат и те своей гибелью расчищали путь к наступлению. У него хватило соображения понять, что на слово ему никто не поверит. Тогда свой гнусный вздор он решил обосновать именем генерала Эйзенхауэра. Я, говорит, сам читал в его воспоминаниях, как он сразу после взятия Потсдама, увидев там груды советских убитых солдат, сказал Маршалу Жукову: "Зачем вам нужен был этот Потсдам? Столько погибших!" А Жуков, — я, говорит, точно помню это, — ответил: "Ничего. Русские бабы ещё нарожают!"
А на государственном телевидении вещают строго Радзинский, Володарский и Ко.
Это потому что у нас любая идеология запрещена конституцией.
- До того как вышло это постановление, существовала определенная система. Добыча, охрана, воспроизводство и переработка были в руках одного ведомства под названием Министерство рыбного хозяйства СССР. Вне всякого сомнения, настолько важна рыбная отрасль, что ее нужно было и сохранять как министерство. И эта система, выстроенная в рыбной отрасли СССР, на мой взгляд, была просто идеальной. Рыбаки в Советском Союзе добывали 14 миллионов тонн рыбы. А Китай добывал на тот момент, возьмем 90-й год, около 4 миллионов тонн. Сейчас Китай – вместе с аквакультурой – 42 млн., а мы не вытягиваем и четырех. По громким рапортам и отчетам, может, и вытягиваем, но те, кто работает на воде, прекрасно знают, что этих цифр в стране просто нет.
Пока не поздно, надо рыбаков как-нибудь переназвать — и всё наладится.
Плюс надувные церкви в прибрежной полосе, само собой.
Новости
VIP
