« следующие | архив | предыдущие »
Цитата:
28 августа принял участие в экскурсии Баира Иринчеева. По маршруту: Медвежий Камень — копай-город 90-й стрелковой дивизии — поле боя и финские позиции — плотина затопления "Игла" и остатки советского самолета-разведчика Р-5 — ДОТ №6 и №7 УР Лейпясуо — озера Подгорные (Тассионламмет).
Экскурсия началась с осмотра "Медвежьего камня", здоровенная глыба находится на территории военного полигона, о чем имеются предупреждающие таблички.
Цитата:
- Раз уж мы заговорили о потерях, то мне бы хотелось задать один из важнейших вопросов нашего проекта. Во время войны у вас было ощущение, что мы воюем с неоправданно высокими потерями, что людей у нас не берегут?
- На этот провокационный вопрос мне трудно ответить объективно. Посудите сами, когда кончилась война, мне еще не исполнилось и двадцати лет, и что я мог в этом вопросе знать и понимать, ведь как простой командир танка выше своего носа я мало что видел и знал. Поэтому как я могу давать оценку в этом вопросе? Я лишь могу сказать, что мы безотказно ходили в бой и воевали хорошо. Теряли боевых друзей, вон их сколько погибло... Но как я могу кого-то винить? Откуда я, совсем пацан еще, мог знать, правильно или неправильно действовали старшие командиры?! У меня что, были для этого необходимые опыт и знания? Я могу лишь судить о том, что лично видел. Да и имею ли я право кого-то судить?
Я видел лишь своих непосредственных командиров, и могу сказать, что это были такие же воины, как и мы. Командиры батальонов наравне с нами ходили в бой, а командир бригады Соммер иногда даже на <<виллисе>> ходил в атаку. Но перед ними стояли поставленные задачи, которые нужно было выполнять быстро и четко.
И что бы я еще хотел добавить. Вот вы мне дали почитать интервью Иона Дегена, с которым мы, кстати, шли почти параллельно. Оба родились летом 25-го года, оба с Украины попали на Кавказ, а оттуда в Среднюю Азию. Только он окончил Чирчикское танковое училище, а я в Мары. Ему пришлось наступать в районе Витебска-Полоцка и мне тоже. Он воевал в Литве и Восточной Пруссии и я рядом. Его в части называли счастливчиком и меня тоже. Вы посмотрите, сколько общего, но у нас почему-то совсем разное ощущение тех событий. В его интервью все мрачно, все плохо, все отступали, бежали. Все в черных тонах да еще и коммунистический режим... А ведь мы тогда и слов-то таких не знали. Но я убежден, что воспоминания надо писать как ВОСПОминания, а не оценивать все с позиции сегодняшнего дня.
21 июля 1858 года в семье Косьмы Иванова и Анастасии, крепостных крестьян помещика Болотникова, живших в деревне Антоново-Куракино, ныне Великолукского района Псковской области, родился сын Матвей. Как нетрудно рассчитать, примерно за три года до так называемого «освобождения крестьян» так называемым «царём-освободителем» Александром II.
Жизнь Матвея текла размеренно, по-крестьянски. Первая жена Наталья, батрачка из деревни Еремеево, померла рано, оставив мужу двух детей. Перебедовав, вдовец женился второй раз, на крестьянке из Трощенки Ефросинье Шабановой. Та родила Матвею ещё шестерых детей, причём последняя дочка, Лидия, появилась в 1918 году. Аккурат когда Русь-матушка окончательно стала на дыбы, взбаламученная какими-то большевиками, евреями да студентами всякими.
Не могли бы вы помочь установить, что за фотографии были использованы руководством одного из районов Киева в поздравлении ветеранам? В аттаче все снимки приводятся в увеличении. Мы попробовали обратиться к сотрудникам музея ВОВ, но те, прознав, что тут речь идет о властях, отказались комментировать...А картинки, действительно, очень необычные. Гражданам экспертам, думаю, будет очень интересно посмотреть и поразмыслить что именно такие картинки делают на таком плакате.
В 1942-м году осажденный Ленинград одолевали крысы. Очевидцы вспоминают, что грызуны передвигались по городу огромными колониями. Когда они переходили дорогу, даже трамваи вынуждены были останавливаться. С крысами боролись: их расстреливали, давили танками, были созданы даже специальные бригады по уничтожению грызунов, но справиться с напастью не могли. Серые твари сжирали даже те крохи еды, что оставались в городе. Кроме того, из-за полчищ крыс в городе возникла угроза эпидемий. Но никакие «человеческие» методы борьбы с грызунами не помогали. А кошек — главных крысиных врагов — в городе не было уже давно. Их съели.Ленинград. Блокада. Коты
...В своем дневнике блокадница Кира Логинова вспоминала, "Тьма крыс длинными шеренгами во главе со своими вожаками двигались по Шлиссельбургскому тракту (ныне проспекту Обуховской обороны) прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. Это был враг организованный, умный и жестокий...». Все виды оружия, бомбежки и огонь пожаров оказались бессильными уничтожить «пятую колонну», объедавшую умиравших от голода блокадников. И тогда было принято решение доставить в Ленинград кошек о том, что в апреле 1943 года вышло постановление за подписью председателя Ленсовета о необходимости «выписать из Ярославской области и доставить в Ленинград дымчатых кошек».
Сегодня — День пограничника. Как и многие дети своего поколения, я зачитывался книжками про парней в зелёных фуражках, обсуждал с одноклассниками перипетии повести «Над Тиссой» и думал, что обязательно стану пограничником — в те моменты, когда профессии дворника или космонавта казались менее романтичными. Правда, ни тем, ни другим, ни третьим я так и не стал.
А вот Демократ Владимирович Леонов не думал; он точно знал, что будет пограничником. Необычное имя дал ему отец — участник Гражданской войны, большевик, чекист, пограничник Владимир Порфирьевич Леонов.
Старший брат Дёмы, Юрий, погиб под Харьковом. Младший пошёл в пограничники, и прошёл практически все ступени служебной лестницы — от рядового пограничника до начальника погранотряда.
2 марта 1969 года началась война. Маленькая, за незаметный на глобусе полуостров Даманский, который китайцы посчитали своим и решили проверить Советский Союз на вшивость. Да и войной происходящее официально не называли; однако для тех, кто там был — это была настоящая война, с отступлениями и контратаками, ураганным огнём и потерями.
Пленный 20-го саперного батальона, захваченный 18 марта 1945 года, показал: «При появлении русских 3-я рота разбежалась. Я в числе 14 человек был задержан на дороге жандармерией и послан в район Гельсдорф, где находится штаб. Когда мы вновь увидели бегущих немецких солдат и оставили окопы, нас опять задержала жандармерия и послала на позиции в районе Марксдорф. Нас было 17 человек во главе с лейтенантом. При приближении русских танков все разбежались, и первым убежал лейтенант. Я скрылся в одном доме и 18 апреля сдался в плен». Разведбатальон до 16 апреля насчитывал 80 человек и использовался как охрана штаба. На 20 апреля в батальоне осталось 15 человек. В самоходных установках имелся запас горючего только на 25 км. На 19 апреля штаб дивизии находился в городе Хохенгартен. К утру 20 апреля на участке 20-й панцергренадерской дивизии – Мюнхеберг – Этерсдорф – Темпельберг образовался прорыв. На этом участке продвигающиеся передовые отряды советских войск сопротивления не встречали. Пленный радист разведбатальона 20-й панцергренадерской дивизии показал: «Командир дивизии в своих радиограммах командирам полков требовал любой ценой удерживать позиции, на что последовал ответ: «Несем большие потери, русские обошли наши позиции, солдаты бегут, нечем держаться». На это командир дивизии ответил: «Бегущих расстреливать!»
13 мая 1944 года в частях 1-го Прибалтийского фронта читали письмо, напечатанное во фронтовой газете «Вперёд на врага».
Отомстите за меня! Отомстите за мой Родной Полоцк!
Пусть это письмо дойдет до сердца каждого из вас. Это пишет человек, которого фашисты лишили всего — счастья, здоровья, молодости. Мне 23 года. Уже 15 месяцев я лежу, прикованная к госпитальной койке. У меня теперь нет ни рук, ни ног. Это сделали фашисты.
Я была лаборанткой-химиком. Когда грянула война, вместе с другими комсомольцами добровольно ушла на фронт. Здесь я участвовала в боях, выносила раненных. За вынос 40 воинов вместе с их оружием правительство наградило меня орденом Красной Звезды. Всего я вынесла с поля боя 123 раненых бойца и командира.
В последнем бою, когда я бросилась на помощь раненому командиру взвода, ранило и меня, перебило обе ноги. Фашисты шли в контратаку. Меня некому было подобрать. Я притворилась мёртвой. Ко мне подошёл фашист. Он ударил меня ногой в живот, затем стал бить прикладом по голове, по лицу...
Goblin EnterTorMent © | заслать письмо | цурюк
Новости
