Клим Жуков про рождение революции: несостоявшаяся буржуазная революция

Новые | Популярные | Goblin News | В цепких лапах | Властелин колёс | Вопросы и ответы | Гоблин и танки | Каба40к | Книги | Мутный взгляд | Образование | Опергеймер | Под ковром | Путешествия | Разведопрос | Репортажи с мест | Семья Сопрано | Сериал Рим | Синий Фил | Смешное | Солженицынские чтения | Трейлеры | Хобот | Это ПЕАР | Персоналии - Клим Жуков | Разное | Каталог

31.05.17




Ждёшь новых лекций Клима Жукова? Поддержи проект!



Д.Ю. Я вас категорически приветствую! Клим Саныч, добрый день.

Клим Жуков. Добрый день. Всем привет.

Д.Ю. Продолжим про революцию?

Клим Жуков. Так точно. Рождение революции: два в одном. Так у меня сегодня будет называться наша беседа: два в одном.

Д.Ю. Так.

Клим Жуков. Я хочу сегодня проследить, как у нас вместо того, чтобы произвести одну революцию, растянутой во времени, разумеется, у нас их попытались сделать две в итоге. Опять же, не попытались, это объективный процесс был, но получилось забавно, сейчас придём к этому. Начать нужно с самого начала. Собственно говоря, теперь мы переходим к конкретике. Вот мы сейчас поговорили про философские основания существования революции вообще, конкретно в России, о принципах внешнего воздействия, что это далеко не только когда там печеньки приносят и Ленину пытаются всучить взяток то ли германских, то ли английских, ещё есть некоторые другие принципы воздействия со стороны, гораздо более важные. И теперь нужно перейти к конкретике, как я и обещал. Сегодня, я думаю, мы так до Петра I дойдём.

Д.Ю. От кого?

Клим Жуков. От момента сложения и начала сложения Московского царства, когда у нас зародилось. Во-первых, к тому времени современному состоянию сословий, т.е., в первую очередь, крестьянство и дворянство, ну и, конечно, высшая аристократия. Когда они зародились, оформились, сложились, и стали тем, какими они пришли к временам начала 18 века. И о сопутствующих важных вещах, соответственно. Мы об этом говорили уже как-то раз подробно, поэтому я о классическом Средневековье сейчас не буду в деталях останавливаться, просто напомню некие вехи. А вехи такие: у нас в 13 веке, как вы помните, приехали монголы, которые нарушили естественное течение исторического процесса в России. Сейчас я не буду говорить, хорошо это или плохо, я просто скажу фактически. Наличие такой чудовищно мощной силы у тебя на границе не может не изменить некую историческую гравитацию в регионе, оттянув на себя часть ресурсов, внимания…

Д.Ю. Денег.

Клим Жуков. Денег, безусловно, военных усилий и т.д. Т.е. да, монголы – это стала решающая сила в Восточной Европе надолго. Если говорить о Руси, то примерно на 250 лет. И монголы смогли разрушить самое главное – устойчивое экономическое равновесие, которое сложилось у нас после уничтожения решающей силы, решающего такого объединяющего стержня, каким был днепровский путь из варяг в греки, который у нас приказал долго жить в конце 11 века после того, как наши друзья-крестоносцы из Европы колонизировали южное и восточное Средиземноморье, таким образом, сделав ненужным долгий обходной транзитный путь через Русь товаров, соответственно, с Балтики на Юго-Восток и наоборот. Теперь у них были прямые порты, находящиеся прямо в Средиземном море. И они могли спокойно из Италии, из Испании, из Франции ездить куда надо. Хочешь – в одно место, хочешь – в другое место. И главное – очень быстро, потому что Средиземное море не очень большое, это гораздо удобнее, чем тащить товары вокруг.

Д.Ю. Оно среди земель.

Клим Жуков. Оно среди земель, там прямо перекрёсток всех миров находится, очень удобно. Хотя, конечно, по днепровскому пути товары всё равно шли, они никогда не переставали идти. Он просто из такого геостратегического пути превратился, в общем, в довольно локальный. Он перестал связывать всю нашу большую страну от Тмутаракани до Новгорода просто потому, что поток товаров многократно упал, и прибавочный продукт, который можно было выдаивать из этой торговли и дополнительные денежки, сократились настолько, что общее экономическое хозяйство распалось. Вслед за этим распалась страна вся, Киевская Русь так называемая, на много-много удельных княжеств, которые стали тянуть одеяло на себя, и в первую очередь, естественно, из-за того, что количество ресурсов уменьшилось, стало не хватать на всех, нужно было отстаивать, в первую очередь, свои интересы. Начался период феодальной раздробленности, который, в общем, совсем правильно было бы назвать раннефеодальной раздробленностью, потому что в это время основой экономического хозяйства было безусловное держание земли.

Напомню, Средние века – это такое время, когда основное хозяйство – это сельское хозяйство, т.е. на нём всё держится, это производство еды, потому что не трудно догадаться, что еда это одна из главных потребностей человека. И как только она делается удовлетворена, вот сверху можно развивать что-то ещё. Ну и также то, что связано непосредственно с добычей еды, тоже развивается так или иначе. Поэтому сельское хозяйство, агрокультура – это главное, что было в Средние века. Тем более, у нас в стране, которая была крайне чувствительна к изменениям сельскохозяйственного, агрокультурного режима. Так вот, удельные княжества были основаны на аллодальном, безусловном землевладении, т.е. князья и бояре – высшая аристократия своего времени, владели землёй не потому что кто-то её дал этому князю или боярину в обмен за службу, в качестве платы за службу, а потому что это его вотчина, т.е. его наследство, он владеет этим по родовому праву.

Д.Ю. Вотчина – это, многие не знают, это отчина.

Клим Жуков. Отчина, т.е. от отца. Аллод сам по себе – это очень устойчивая внутри себя система, потому что даже если накроется вся торговля вокруг, и по лесам забегают треножники с инопланетянами, вот если эти треножники лично к тебе не придут, ты у себя, в своём аллоде, выживешь, скорее всего, потому что у тебя крестьяне – это если, конечно, большой аллод, я имею в виду хорошее, устойчивое боярское хозяйство, например, там, или княжеское хозяйство. У тебя крестьяне сажают еду, которой часть обязаны отдавать тебе, собирают яички у курочек, доят коровок под молочко, косят траву, прядут лён, чешут шерсть, из этого всего ткут ткань, из которой потом шьют тебе одежду. Вот спрашивается, а если что-то нужно тебе построить и починить? Ну, не вопрос, построят и починят. Зачем тебе кто-то нужен?

Д.Ю. Никто.

Клим Жуков. Вообще никто не нужен. Только если с кем-то там, с друзьями повстречаться, выпить, повеселиться, я не знаю. А так – именно прожить ты сможешь. И данная система хозяйствования могла существовать очень долго, потому что на Руси не было решающей силы, которая могла бы в короткие сроки сломать эти аллодальные хозяйства и оттянуть основной ресурс на себя. Такой силой раньше был Киев, потому что Киев, как примерный геометрический центр древней Руси, находящийся, ко всему прочему, ещё и на главной транспортной артерии на Днепре, собирал в себя, в первую очередь, доходы от великого пути из варяг в греки. Таким образом, там просто было много ресурсов и средств, на которые можно было элементарно нанять военных больше, чем у периферийных князей. И принудить их к тому, чтобы быть как-то вместе. После развала основной части товаропотока по днепровскому пути такой силы на Руси больше не было, все были примерно паритетны, кто-то сильнее, кто-то слабее, где-то вдруг оказывался более удачливый, умный князь, каким, например, был очень прозорливый человек Андрей Боголюбский в 12 веке во Владимиро-Суздальской земле, мы об этом говорили как-то раз, целых 2 ролика записывали о Владимиро-Суздальской земле.

Ну вот типичный результат. Он, в силу того, что был человек редких дарований, редкого опыта, ну и командир одного из богатейших княжеств, это очень важно, и самое главное – единого княжества, которое было молодое и ещё не успело развалиться на уделы. Он подчинил себе значительную часть Руси, но т.к. это было напрямую против экономических интересов непосредственно на местах, объективных экономических интересов, всё закончилось тем, что он перестал быть актуален даже в своём княжестве, которое он поднял на большую высоту, его там быстро убили. Собственно, его ближайшие друзья и подручные. И эта система, повторюсь, была крайне устойчива.

Во-первых, почему я уже сказал, потому что это в чистом виде натуральное хозяйство, которое ко всему прочему ещё и подвинуть никто не может с места, потому что все примерно одинаковые вокруг. И третье – это структура местного сельскохозяйственного тяглового населения, демографическая структура, когда все люди живут вдоль речек, потому что это очень удобно – по речке можно на лодочке туда-сюда возить товар какой-никакой, это постоянное орошение твоих сельхозугодий естественное, потому что весной она разливается, выносит ил на берега, а это очень хорошее удобрение. Плюс не нужно далеко ходить за поливными мощностями. Вот у тебя мостки, 2 ведра, коромысло, вот все твои поливные мощности, очень удобно. Но вдоль рек, мы сейчас представляем себе, как выглядит у нас берег реки, какой-нибудь Оки, например. Заливные луга, это же трава по пояс, там пасутся коровы, лошади…

Д.Ю. Тучные стада.

Клим Жуков. Тучные стада, да, и можно выйти в самом деле на берег реки и просто вот от горизонта до горизонта увидеть какое-то более-менее свободное пространство. Но это процентов, наверное, на 75-80 результат многолетнего, многодесятилетнего агроландшафтинга, как правило, в основном, или 19 века, или, в ещё больше степени, наследие проклятых большевиков. Потому что чтобы этот береговой заливной луг существовал, во-первых, нужно свести на очень большой части реки лес, кусты повыдергивать, всё выкорчевать, засеять травой и непрерывно выпасать там скот, не давая, таким образом, снова зарасти это всё сорняковой растительностью типа кустарников, деревьев и т.д. Вот тогда он будет существовать. Но в Средние века заливной луг мог быть только естественный, а естественные, они, в общем, нечасто встречаются, да. Нечасто они встречаются. И раз мало заливных лугов, значит, мало где есть выпасать на постоянной основе, на хорошей траве, потому что заливной луг – это всегда очень калорийная, хорошая трава, где выпасать элементарно скотину. Т.е. лошадок, которые являются главной тягловой силой, на которых всё пашут, и коровок, которые дают, во-первых, А - молоко, Б - говно, которым всё удобрять можно.

Их у нас просто негде было выпасать постоянно, а кроме того, что самое главное – такие луга дают что – огромную возможность для заготовки сена. Сено – это то, что все эти прекрасные животные будут жрать зимой. А у нас выпас прекращается на основной части северной Руси, северо-восток, северо-запад, где-то через 4,5 месяца после его начала. Т.е. 7,5 месяцев, а то и 8 месяцев тебе придётся держать скотину в стойле и кормить её.

Д.Ю. Это ж сколько надо запасти.

Клим Жуков. Да. Т.е. вот такие простые моменты диктовали что – что у тебя пригодная к использованию земля довольно быстро закончится и всё заселят. Ну, опять же, она останется ещё где-то, но тут нужно будет её или расчищать целенаправленно, или чтобы у тебя эта земля вдруг оказалась около нового какого-нибудь городского центра. Например, основали г. Москву, там, где его раньше не было. Точнее, сначала село организовали, село Москву бояр Кучковых. Понятно, что если теперь город, туда обязательно потянутся какие-нибудь строители, которых нужно будет кормить, какие-то поедут возы, которые нужно будет охранять, переволакивать через коряги – значит, нужно будет строить дороги. И там да, там рядом, например, с какой-нибудь Москва-рекой ещё поселятся люди. Ну это же нужно новый город построить, а это не всегда возможно.

Т.е., таким образом, демографическая структура тяглового населения тоже очень устойчивая, потому что вот люди вдоль речки расселились и никуда уже с неё не тронутся. И понятно, что если у тебя в широком смысле не будет прирастать в этом месте население – если оно будет прирастать, оно будет уходить, например, вот из Владимира в Москву, потому что тут им уже места нет. У тебя прибавочный продукт, который происходит с данной конкретной территорией, будет равняться константе, 100%, и прибавки в широком смысле не будет. А прибавка может, извините, быть убавкой, потому что баланс колебаний биосистемы от тебя никак вообще не зависит. Вот сегодня у нас было холодно, мало хлеба родилось, завтра будет тепло, много хлеба родится, никак не можешь на это повлиять. И, таким образом, богатство, т.е. то, что можно поверх жизненно необходимого уровня пустить на развитие какого-то своего княжества или боярской вотчины, или, не дай бог, великого княжества, оно очень небольшое богатство. И поэтому сложность системы имеет верхний ограничитель, вот мы не можем потратить на своё княжество больше какого-то количества ресурсов, и оно не вырастет никогда. Опять же, в значимых пределах.

И монголы это устойчивое равновесие пошатнули, потому что они, во-первых, нанесли чудовищный удар городскому хозяйству – города частично были сожжены, частично разрушилась торговая сеть, которая связывала так или иначе русские княжества между собой. Угнали массу податного населения в полон или просто перебили, потравили посевы и луга. И люди, особенно из южной Руси, были вынуждены спасаться с той территории, на которой они жили. Они побежали, как обычно, на север, потому что леса гораздо хуже доступны для татарской конницы, чем беззащитные южные степи и лесостепи. И в лесах вдруг оказалось у нас, что куда вы лезете, всё занято, на речках места вам нет. Пришлось идти бить челом князьям, боярам, чтобы они помогли, тем более, что ты беженец, как ты поселишься сам, никак ты не поселишься, только с помощью сильных людей в данной местности, которые, во-первых, дадут инвентаря, чтобы разжиться, а во-вторых, окружающих попросят тебя не убить в ближайшее время, потому что теперь это твои друзья. Т.е. нужно было заехать под крышу. А так как селить их некуда было, а также местному населению деваться некуда было после тотального разорения, люди от рек побежали на водоразделы, т.е. на холмы между реками, где вдруг оказалась масса неосвоенной земли, просто масса. Причём бегали туда сильно и раньше, но фрагментарно, потому что чтобы человек, который прожил 10 поколений вдоль реки, побежал на водораздел, должно произойти нечто экстраординарное. Сам он с места не тронется никогда. Его нужно заставить.

Д.Ю. Конечно, такие мегабонусы от реки, а тут нате вам, давайте сами от неё уйдём.

Клим Жуков. С какого?

Д.Ю. Вот как греки возле моря, они же не ходили воевать далеко, зачем?

Клим Жуков. Давайте вы уйдёте.

Д.Ю. Да.

Клим Жуков. Вот такое встречное предложение у меня будет. Ну и что, и избыточное население от рек постепенно, по историческим меркам как раз наоборот, не постепенно, а очень быстро, поползло на водоразделы, где оказалась масса неиспользованной земли, и оказалось, что есть территории, где дёрно-подзолистые почвы очень плодородны. И в первую очередь, конечно, это оказалось, помимо уже освоенного Суздальского ополья, которое было татарами сильно разграблено и подведено под число, т.е. под перепись населения, с которого постоянно собиралась дань, т.е. внутриордынский выход. Таким местом, очень плодородным, оказалась Клинско-Димитровская гряда, на которой находятся Москва, Тверь, и Переславль-Залесский, в итоге. Но Переславль, правда, чуть дальше, но в общем в тех же условиях оказался. Это оказались такие паровозы развития всей Владимиро-Суздальской Руси. Потом, в итоге, 2 главных паровоза – Тверь и Москва передрались, кто будет главный, потому что они были примерно сопоставимы по мощности. Примерно, я не говорю, что прямо сопоставимы, но конкуренцию друг другу составляли уверенную.

И вот в этих условиях у нас рождаются 2 конкретных типа, 2 конкретных класса людей, которые живут на нашей земле – это дворяне и это зависимые крестьяне. Я уже только что сказал, что крестьяне, которые бежали от тех или иных нестроений, они оказывались во власти конкретных феодалов, ещё в их аллодах безусловных. Но крестьянин, таким образом, из свободного общинника превращался в общинника зависимого, а иногда, зачастую, прямо в холопа, т.е. раба, который был обязан пожизненно служить своему господину. Или, как минимум, он становился смердом, т.е. его осмердовали, т.е. он вместо людина, например, словена, превращался в зависимого крестьянина, который хотя ещё не был крепостным, но уверяю вас, зависимость была не сильно более приятная. Там единственное, что да, можно было уйти с земли. Даже смерд мог уйти от своего господина, было бы куда, это отдельный вопрос, куда. Хотя всё равно, конечно, уходили, но не факт, что новый господин будет лучше, чем старый. Или если ты окажешься без господина, а кто такой господин, это военная сила, которая, если что, тебя будет защищать. Если ты окажешься без господина, ты вообще выживешь хоть как-нибудь. Хотя, конечно, бежали на север, в район будущего Архангельска, бежали на восток, на Волгу, бежали на юг к Днепру, это, в общем, то, что потом стало казаками, в итоге.

Но, опять же, это не один человек бежал. Как правило, бежала, как минимум, семья, а скорее всего, бежала большая община. Но к этому мы ещё вернёмся. Самое главное, что у нас образуются зависимые крестьяне, которые теперь полностью зависят от своего господина, который владеет землёй. И т.к. крестьян конкретно вот здесь у нас, на северо-востоке Руси стало больше, и они освоили новые земли; за счёт разрушения привычного демографического устойчивого состояния структуры податного населения и экстенсивного увеличения, просто их стало больше, стало возможным запахивать больше земель. И теперь у нас стало больше прибавочного продукта. Плюс на этих землях, т.к. их стало больше, стало возможно практиковать не старое двуполье, когда одна земля находилась под паром, другая под засевом, а трёхполье, когда у нас земля делилась на 3 участка – это паровая земля, яровая земля, и озимая земля.

Д.Ю. Для тупых – что такое яровые и что такое озимые?

Клим Жуков. Озимые – то, что сажают осенью на зиму. Т.е. то, что лежит под снегом, там вызревает и весной всходит. Т.е. можно сразу быстро собрать и ты получишь в начале, перед пахотным сезоном летним, ты получишь просто готовый продукт. Яровая – это то, что в яру, что сажается на лето, т.е. весной, и осенью собирается. А под паром – это то, что находится под паром и не запахивается, чтобы восстановить естественную плодоносность, плодоносный слой земли. В идеале надо её поливать, конечно, навозом.

Д.Ю. А чем-нибудь специальным засевали, там люцерной?

Клим Жуков. Нет-нет-нет. Это уже более продвинутый способ, это уже травополье. Он тогда был недоступен. Я не могу сказать, что его не было, я могу сказать, что скорее всего в это время четырёхполье считалось космической технологией.

Д.Ю. Т.е. это, под парами, надо было старательно засирать?

Клим Жуков. Засирать, да.

Д.Ю. А как это, навоз лопатами разбрасывали, или с жижей как-то, есть сведения?

Клим Жуков. Нет, таких сведений у нас нет. У нас есть другие сведения, что при житье-бытье на реке практиковать трёхполье практически невозможно просто потому, что у тебя уже всё занято. Т.е. тебе нужно, чтобы участок, например, в 3 гектара, у тебя полтора гектара под паром, полтора гектара у тебя засеяно. И вот ты получаешь с полутора гектар какое-то количество хлеба. И вот тебе нужно поделить участок по одному гектару, у тебя 1 гектар будет засеян, 1 будет озимый, 1 будет яровой. Т.е. у тебя просто земля будет отдыхать меньше, ты быстрее выработаешь. А чтобы сделать себе участок в 4,5 гектара – это никак, потому что рядом Иван Иваныч живёт, который сразу спросит – а что это. А ещё у тебя есть твой личный дед, который тебе скажет, что я так делал и мой дед делал, и дед моего деда делал, иди сюда.

Д.Ю. Ну, дело нешуточное.

Клим Жуков. Конечно.

Д.Ю. От ваших сельскохозяйственных экспериментов…

Клим Жуков. Помереть можно.

Д.Ю. Дедушка-то, кстати, как мне кажется, в таких обществах в авторитете был именно потому, что он дожил до таких лет. А значит, проявил недюжинный ум, смекалку, физическую силу.

Клим Жуков. Удачу. И, что важно, он помнит ещё своего деда, который тоже проявил все эти прекрасные качества. А значит, лучше, учитывая, что никто не умеет читать, и всё передаётся устно, слушать можно только его.

Д.Ю. Там настоящие…

Клим Жуков. Аксакалы, да. Чего вы тут прожили 15 лет, сейчас меня учить будете. Ага, поучайте ваших паучат.

Д.Ю. Итак.

Клим Жуков. Итак, стало больше ресурсов. Ну, говоря по простому, денег, хотя, конечно, не денег. У нас в это время в России длился очень долгий безмонетный период. После Ярослава Мудрого мы монеты не чеканим свои вообще. Пользуемся, если пользуемся, иностранной. А в основном натуральный обмен. У нас даже названия условных денежных единиц – все эти белые, ногатые и прочие, это обозначение шкурок животных, которые и выступали меновым эквивалентом. Т.е. по сути дела это очень примитивная форма хозяйствования именно потому, потому что у нас торговля была после разрушения Великого днепровского пути в относительном запустении, а собственная продуктивность была такая, что на продажу просто ничего не было. Рынки были довольно бедные и узколокальные, а там можно было обойтись отличненько и без денег.

Д.Ю. Само слово деньги, это же вот…

Клим Жуков. Тенге.

Д.Ю. Задорнову привет, блин.

Клим Жуков. И вот у нас появляется увеличение ресурсов, но возможность новой агрокультуры, которая (т.е. трёхполье), которая обещает больше прибыль с земли, больше людей появляется на северо-востоке. И северо-восток начинает забирать в себя земли вокруг. И в это время, я говорю, появляется 2 конкретных класса людей, которые потом сыграют основную роль во всей истории России. По крайней мере, на многие-многие века. Во-первых, крестьяне, которые являются представителями экономического базиса, без которых вообще ничего не будет. Крестьяне поделились на вполне конкретные состояния, потому что это были, во-первых, А – свободные общинники, которые оставались ещё с раннего средневековья. Вот так им повезло. А, во-вторых, появились зависимые крестьяне, но уже не просто смерды, которые были у нас всё средневековье, которые просто живут здесь, родились здесь, и умрут, скорее всего, здесь, на землях боярина Пупкина. А появились именно холопы в большом количестве, т.е рабы. Раньше, чтобы попасть в рабство, нужно было серьёзно залететь, прямо скажем, или попасть в серьёзные неприятности. А здесь ты просто приехал со всем своим…

Д.Ю. Залётчики.

Клим Жуков. Да. Если ты приехал со всем своим родом, оказался без ничего из-за того, что где-нибудь под Изяславлем Залесским, Южным, тебе сожгли враги родную хату. Ты приехал во Владимир и тебя просто закабалили, чтобы ты отрабатывал то, что тебе дали в долг, потому что в долг у нас давали в основном бояре.

Д.Ю. Микрокредиты, да?

Клим Жуков. Там давали такие микрокредиты, под 50%.

Д.Ю. Ну, не расплатиться.

Клим Жуков. Да, расплатиться, как правило, с 50% кредитом уже невозможно.

Д.Ю. А они православные тогда уже были, нет?

Клим Жуков. В 13 веке, в 14, конечно, они были православные.

Д.Ю. По-божески встречали, т.е., да?

Клим Жуков. Встречали по-божески. Как говорят, это, Митьки, Митьки поделили выпивку по-братски, т.е. я выпил большую часть. Так вот, встречали именно по-братски, как православные братья православных братьев. А что такое полностью зависимые крестьяне? Это значит с ним можно делать всё, что угодно. Можно заставить их работать больше, можно, самое главное, заставить их поселиться, где тебе нужно. И у нас сильно изменяется структура формирования именно податного населения на земле, потому что раньше все жили деревнями, которые располагались просто по уездам. Вот у нас есть какая-нибудь Тверь, вокруг неё деревни. А вот теперь люди стали концентрироваться вокруг княжеско-боярских сёл, когда было большое село, относительно, конечно, где была церковь, погост. Это был сельский центр, вокруг которого да, концентрировались уже собственные маленькие деревни, где не было церкви. Т.к. название само – боярское село или княжеское село, понятно, что владел им боярин или князь, они были очень богаты иногда.

Таким образом, местное население подчинялось так или иначе именно этому человеку, и никуда ты не мог деться от этого. И бояре, и князья имели, естественно, своих зависимых дружинников, с которыми они вместе всё Средневековье ходили в походы, держали осады, обороны и т.д. Раньше, как в Европе делали, невозможно было поместить на землю, дать ему в распоряжение крестьян, чтобы они кормили и вооружали, а он за это будет служить. Просто потому что у нас низкая продуктивность, настолько низкая продуктивность биосистемы, что посадишь дружинника, так ему нужно будет давать столько крестьян, чтобы они его прокормили, что он перестанет быть дружинником и сразу станет боярином, нафига тебе ещё один? Ты с этими-то не знаешь, что делать. Хотя, конечно, так тоже делали, и первым человеком, который стал давать первые земли в условное держание, был ещё Владимир Святой, который рассаживал своих бойцов по богатырским заставам, против печенегов. Это именно про них все русские былины. Так вот, они жили как раз в прямых аналогах европейских замков, маленьких, укреплённых сёл. Но это было, опять же, спорадически.

А теперь у тебя есть дружинник, сын боярский, или дворянин. Дворянин, это от слова двор, т.е. он находится у тебя при дворе. Твой, как бы сказали римляне, клиент, или как сказали бы римляне или французы через 1000 лет – менестриал, т.е. тот, кто живёт с твоей милости. И вот стало возможным просто посадить в это село, и там окажется достаточно ресурсов, чтобы вооружить его и нескольких его парней. А он за это будет это село для тебя контролировать, собирать там налоги, и отвозить тебе. И появилась возможность оставить крестьян на этой земле так, чтобы они никуда с неё не девались, это самое главное. И вот что у нас происходит – у нас происходит это к 14 веке, к 14 веку развивается, и к 15 веку, до конца 15 века, оно развивается окончательно, у нас появляется развитый феодализм, основанный на условном теперь, а не безусловном держании земли. Как раз у нас к Ивану III приблизительно заканчивается эта развитая феодальная революция.

И вот смотри, как интересно получается – в Европе ровно в то же самое время, вот синхронно буквально, идут очень схожие процессы внешне. Т.е. страны централизуются вокруг личности абсолютных или близких к этому монархов. Это и Англия, это и Франция, это Испания, это Португалия. Конечно, остаётся Германия в силу крайней рассыпчатости политической структуры, и Италия то же самое. Но складываются крупные, мощные национальные центры силы, которые складываются, в первую очередь, уже на капиталистических основаниях, потому что капитализм, только он смог породить политические нации. Понятно, если вы все говорите по-испански, то вы друг друга более-менее понимаете, поэтому вами легко управлять уже на конкретных экономических основаниях, потому что раньше я, будучи французом, мог, там половина моих владений могло лежать где-нибудь в Голландии, там люди вообще не очень сильно понимают, о чём я говорю. Но при этом, у меня земли жирные, поэтому это тоже будут мои земли. Это совершенно средневековые, другие основания складывания государств, а это именно национальное государство, потому что вместе легче вести общее хозяйство просто на основании того, что вы друг друга понимаете. И все тянутся по вполне конкретному признаку языка и крови к одному центру, к монарху.

И к концу 15 века в Европе феодализм, в общем-то, уже рушится, по крайней мере, как экономическое основание. На главном месте города с их капиталистическим хозяйством, купцы, торговля и деньги, потому что деньги становятся тем, что по-настоящему сокрушает средневековое рыцарство. Не копья швейцарцев, не луки англичан, не мушкеты потом мушкетёров, а именно деньги, потому что на деньги элементарно можно нанять любое количество, в том числе, и рыцарей. Таким образом, он становится уже не феодально обязанным, а просто наёмником, как и все.

Д.Ю. А у нас?

Клим Жуков. А у нас в то же время происходят те же самые процессы, казалось бы – у нас складываются, по крайней мере, начинает складываться национальное государство. И все тянутся к единому центру, который тогда ещё непонятно был, где будет – в Москве, в Твери, но потом делается ясным, что в Москве. Василий Тёмный выигрывает затянувшуюся гражданскую войну за Москву, Москва окончательно возвышается как общерусский центр объединения. Но при этом в Европе феодализм пал, а у нас он окреп, усилился именно на основании централизации, потому что у нас централизация оказалась возможна только на именно феодальных основания. И централизация породила чудовищное усиление именно феодализма, именно феодального хозяйства. Почему? Да всё потому же, у нас была очень бедная экосистема, мы не могли продуцировать такое количество прибавочного продукта, какой продуцировала Европа из-за того, что находится ближе к Гольфстриму, там больше народу живёт на территории, поэтому любая экономическая транзакция имеет меньшие расходы и большую рентабельность. Просто товар не нужно далеко везти, можно отвезти его в соседнее село и там его купят, например. Это наличие свободных городов, потому что у нас города могли существовать только в том случае, если его крышевал князь и держали бояре.

Д.Ю. А что такое свободный город? Ему что при этом разрешается?

Клим Жуков. Свободный город, когда он зародился, он сам являлся феодалом. У него не было господина, он сам являлся феодалом. А у нас город так и остался вотчиной, например, какого-нибудь князя Воротынского. Вот его Воротынск – это его город. Какой вольный город, вы сейчас что мне предлагать-то пытаетесь, а? А Нюрнберг - это вольный имперский город и никто над ним не властен, потому что этот самый stadtluft, город воздуха, это город свободы. Если крестьянин крепостной…

Д.Ю. Воздух города – это воздух свободы.

Клим Жуков. Да, воздух города, он вообще, как звучало-то, господи боже мой, stadtluft macht frei, т.е. воздух города делает свободным. Тут нужно было просто крепостному крестьянину сбежать в город, прожить там год, и после этого его никто не мог обратно забрить в крепостную неволю, он делался горожанином, если, конечно, проживёт там такое количество времени, всякое могло случиться, опасное было время. Так вот, у нас одинаковый процесс централизации и абсолютно разные результаты в итоге в основании этих процессов. Тут складывается капитализм, у нас складывается окончательно феодализм.

Д.Ю. Крепчает.

Клим Жуков. Крепчает, да. При этом у нас складывается очень сильно централизованное государство, как, например, в Англии. Да и, наверное, во Франции тоже к Людовику XI. Т.е. бедность экосистемы, растянутость коммуникаций, они приводят только к тому, что все вокруг понимают – кто не понимает, тому быстро объясняют, что всё это может держаться, только если будет очень сильная центральная власть, которая сможет собирать ресурсы и целенаправленно распределять их в нужное место – на поддержку ли дороги, на поддержку ли войны, или там наоборот – на заключение мира, на постройку прикольного какого-нибудь храма. Это может сделать только 1 человек, потому что если это опять будет делать много людей, это закончится тем, что было в 13 веке. Что для людей конца 15 века, это было, как для нас позавчера. Опять же, это традиционные общества, они сильно лабильны к родовой памяти, что там эти 200 лет для них? Опять же, традиционные общества, время для них не линейно, время для них закольцовано, и в принципе то, что вчера была у нас смута и раздрай, то понятно, что скоро она опять будет, скорее всего. Но пока нужно делать, чтобы этого не было, а этого можно избежать только мощным централизованным государством, поэтому именно объективный интерес был в крайней централизации.

Что и случается при Иване III, при Иване Васильевиче Грозном #1, складывается очень жёсткая вертикаль власти вокруг Москвы, и при этом абсолютно, то, что в Европе начало отмирать уже в 13 веке, а у нас это только сложилось.

Д.Ю. Позвольте вопрос со стороны тупых и безграмотных. Т.е. всё это не потому, что Иван Грозный был злой и плохой; не потому, что он был шизофреник; не потому, что он ввёл адскую опричнину, которая зарезала всех лучших людей и поэтов, естественно. Всё это, так сказать, явления попутные.

Клим Жуков. Оно началось сильно до Грозного, Грозного ещё в проекте не было.

Д.Ю. Не, ну как, ты ж понимаешь, он негодяй, загубил Русь, и после него никак уже было.

Клим Жуков. У нас, к сожалению, каждый 2 монарх обязательно загубляет Русь. У нас Иван Грозный загубил Русь, потом Николай I загубил Русь, потом Александр III загубил Русь, и окончательно справился уже Николай II.

Д.Ю. Товарищ Сталин поставил жирную точку , загубив нас окончательно.

Клим Жуков. Ленин заложил бомбу, а Сталин загубил Русь.

Д.Ю. Подорвал.

Клим Жуков. А Сталин подорвал, правильно. И даже когда смотришь на череду всех этих негодяев, не очень понятно, откуда мы взялись?

Д.Ю. И 1/6 часть суши, да, под нами оказалась.

Клим Жуков. Что же тут у нас происходит-то в это время: у нас происходит страшный антагонизм между старой аристократией и новой аристократией, т.е. дворянством. Он происходит по одной простой причине, что новая аристократия не была вообще никакой аристократией, хотя вроде бы принадлежала к тому же классу объективно, к которому принадлежала старая аристократия. Они получали землю за службу и служили с этой земли, эксплуатируя своих крестьян. Старая аристократия занималась тем же самым просто в гигантских объёмах и никому ничего не была должна.

Д.Ю. Обязана.

Клим Жуков. Ничем она не была обязана никому, потому что они владели своими землями по старине. И, конечно, это, во-первых, очень сильно не нравилось самому главному представителю высшее аристократии – царю, тогда ещё великому князю, потом царю. Царю-то, конечно, очень сильно хотелось бы, чтобы ему все были обязаны службой именно, не в силу старинной верности рода другому роду, потому что это, знаете, можно быстро поправить.

Д.Ю. Вашу так называемую верность.

Клим Жуков. Я же хозяин своей земли, а значит хозяин своего слова. Слово дал – слово забрал, как настоящий джентльмен. Это, опять же, были объективные моменты, которые требовали централизации власти вокруг конкретной персоны, конкретного города, вокруг столицы. Опять же, кто не понимал, он начинал противоречить объективным интересам, и он или удалялся из страны сам, потому что, естественно, карась ищет, где глубже плавать, или вынужден был подчиняться общим интересам, потому что, опять же, это люди, в среднем, довольно умные существа, они понимали, что вместе гораздо безопаснее, чем поодиночке. И не факт, что ты, отъехав куда-нибудь в Литву, окажешься там сильно кому-то нужен, потому что где родился, там и пригодился. А тут всё-таки лучше вместе всем существовать.

А вот новая аристократия – дворяне и дети боярские – существовали в довольно плохих условиях, потому что у них ещё в 17 веке, в среднем на человека приходилось 3,8 крестьянских двора. Т.е. 6,2, в среднем души мужского пола. Одного бойца обеспечивали, условно, 7 мужиков, что по европейским меркам вообще не могло привести к появлению хоть какого-то рыцарства, потому что ещё там при Карле Мартелле и Карле Великом одного бойца снаряжали с 20 домов. Т.е. это, как минимум, 20-30 мужиков работали на него. А это раннее средневековье, которое было куда менее требовательно к количеству и качеству снаряжения. А тут у нас вроде как рыцарство, вроде как это рыцарство, оно вообще небоеспособно, потому что очень мало людей на на него работало, оно просто нищее, откровенно говоря. И эти помещики, в среднем, конечно, они были очень разные, но в среднем иногда доходило до того, что они сами были вынуждены пахать землю. И мы когда-то говорили об этом, говоря об трансформации русского военного дела в постмонгольский период, что адаптационные механизмы были выработаны моментально, они превратились в смысле военных единиц в полный аналог наших восточных и южных соседей, переодевшись по татарскому образцу. А татары в это время переоделись по турецкому образцу, т.е. мы опосредованно тоже переоделись по турецкому образцу. Потому что если у нас шал остернизация, то у татар шла вестернизация, потому что для них западом была Турция.

Д.Ю. Мы всё-таки к Европе поближе.

Клим Жуков. Да. И вот мы сделались все месте как турки одеты, приблизительно так, в смысле военной силы. Т.к. это было очень сильно дешевле – это лёгкая конница, это не тяжёлый рыцарский доспех. Это сейчас, в данном случае, неважно, я просто вспомнил это как некую реперную точку. Объективным интересом дворян было укрупнение собственного хозяйства, и объективным интересом царя было противопоставление царя крупной аристократии, и дворяне с удовольствием, ты знаешь, в этот процесс включились, потому что они тоже понимали свои интересы. Понятно, у тебя 6 человек мужиков, а надо, чтобы было 60, а где их взять? О, князь Андрей Курбский, что-то у тебя очень много этих самых крестьян, надо бы делиться. Это долгая…

Д.Ю. А как же их можно отнять?

Клим Жуков. Долгая революция сверху, она заключалась в том ещё, что, например, ещё Иван III и, тем более, Иван Грозный занимались тем, что они просто отнимали старые земли в собственное пользование, в свой домен. Вот опричнина, например, это было собирание большой части земли в личный царский домен, потому что опричь – это кроме, вовне. Т.е. вовне земщины. Земщина – это вся эта сволочь, которая владеет там чем-то по роду и племени, а это моё личное, чтобы мог нарезать своим людям землю под гарантии службы. Например, если человек провинился против государства, его могли наказать лишением земли, чем Грозный регулярно и занимался, причём оба Грозных – и Иван III, и Иван IV. Иван III, как мы помним, не позволил своего брата выморочное имущество, когда брат помер, не позволил остальным братьям раздербанить его наследство, всё забрал себе, чем страшно оскорбил обоих, просто страшно оскорбил. Таким образом, складывается царский домен, царские земли, на которых живут царские крестьяне, которые назывались чёрными крестьянами.

Д.Ю. А вот коварный вопрос тебе. Если бы я был жутким крепостником, то я бы, например…

Клим Жуков. Чуть не сказал – если б я был султан.

Д.Ю. Да. Я бы, например, людей специально разводил. Я бы для них построил ферму, с сочными девками, естественно, где организовал бы им условия для зачатия, вынашивания, родов, и типа интернаты, зоны детские, малолетские понастроил, я бы их старательно разводил. Изучил бы какие-то эти особенности, как они лучше растут, как они хуже растут, и в общем, вёл бы селекционную работу. В Америке же так доблестные англосаксы поступали в Соединительных Штатах, а наши что, до такого не догадывались?

Клим Жуков. Они не догадывались, у них денег не было для этого. Чтобы сидела толпа красивых баб – их, во-первых, нужно свести в одно место, во-вторых, нужно непрерывно на очень хорошем уровне кормить безостановочно, водить к ним парней, отрывая от работы.

Д.Ю. Толковых тоже.

Клим Жуков. Толковых тоже парней, ещё проверить – это толковый, не толковый.

Д.Ю. Т.е. это физически…

Клим Жуков. У нас просто бы не хватило денег на такое мероприятие. Так-то крутиться успевали как-то вообще.

Д.Ю. Это не потому, что я такой умный, а потому что так нельзя сделать.

Клим Жуков. Просто невозможно было так сделать.

Д.Ю. Ясно. Царь у всех всё отнимает, крестьяне чёрные.

Клим Жуков. Чёрные крестьяне это, собственно…

Д.Ю. А были ещё какие-то белые?

Клим Жуков. Это непосредственно зависимые, просто такое название – чёрные или черносошные крестьяне, чёрная соха – то, что лично царю принадлежит. И, конечно же, у нас в это время возникает ещё один, третий игрок. Это духовенство, потому что старые ктиторские монастыри, которые были у нас с конца 11 века, видимо. Это были серьёзные учреждения, безусловно, но новые монастыри, которые начались с Троице-Сергиевой Лавры, с Сергия Радонежского, совсем другие учреждения. Сергий Радонежский, как мы знаем, был известен своим крайним аскетизмом и подвижничеством на фоне того, чтобы нужно, чтобы монастырская жизнь была истинно святая.

Д.Ю. А зачем люди собирались в монастырь? Ну вот зачем? Вот мы с тобой глубоко верующие люди…

Клим Жуков. Потому что это абсолютно связано с этим самым, ещё в старое время, с аллодальным землевладением, потому что аллод – это такая штука, которая держится безусловно. И ты своим детям завещаешь каждому по куску земли. Если у тебя 10 детей, у тебя твой аллод станет в 10 раз меньше и через некоторое время детей девать будет просто некуда, потому что что ты ему сможешь дать, если вы срочно что-нибудь не завоюете? Вот куда их девать? Их стали девать на службу, но богу, потому что в средние века абсолютно ясно, что самый главный феодал вокруг всех – это бог. Все ему служат, потому что он папа главный. Отдаётся служить богу. Это, опять же, очень ценно, у тебя не просто так за тебя кто-то молится, а твой родной человек, т.е. в 3 раза усерднее. Уж точно, наверное, маму с папой, с братом не забудет в вечерней и утренней молитве.

Д.Ю. Ну и в монастыре они типа, оторвавшись от мирской жизни, порвав с ней, да, они там яростно несут службу, т.е. стоят все молитвы, посты, туда-сюда.

Клим Жуков. В этом и смысл. Ну и плюс монастырь, т.к…

Д.Ю. А это тебе сразу +10 к духовности, счастью, удаче и всякое такое.

Клим Жуков. Очень ценно. Плюс монастырь как вещь, несомненно, набитая просто самыми образованными людьми своего времени, которые только и могли получить образование, в общем. Т.е. это попы, которые образованны, они обязаны читать, как минимум.

Д.Ю. А их всегда звали «попы»?

Клим Жуков. Поп – это с греческого «отец». Когда мы говорим «поп», это отче значит.

Д.Ю. А я всегда думал, что это от Папы Римского.

Клим Жуков. Так Папа тоже отец.

Д.Ю. Тоже с греческого, да?

Клим Жуков. Да. Короче говоря, там образовывались центры культуры.

Д.Ю. Я к тому, что по-английски Папа называется Pope.

Клим Жуков. Естественно, Поуп.

Д.Ю. Это меня сбивало. Так. Монастыри, 3 сила.

Клим Жуков. Там центр культуры, потому что там куча образованных людей занимается в том числе и тем, что они переписывают книги, и в том числе они переписывают книги не только богослужебные, но и те, которые нужны государству, потому что куда ты отдашь книги переписывать? О, монастырь.

Д.Ю. Грамотные только там.

Клим Жуков. Как здорово. По крайней мере, в большом количестве. Как здорово. Давайте, займитесь чем-нибудь полезным. Плюс церкви – это всегда капитальные сооружения очень, а монастырь – это несколько церквей вместе, как правило, в которых можно что-нибудь хранить, потому что как я уже 1 раз говорил, рассказывая про Господин Великий Новгород, в средние века на Руси церковь сразу строилась бифункциональной – как церковь и как склад портянок, в обязательном порядке. Т.е. там ещё и документы хранили, архивы там могли хранить, казну там могли хранить, поэтому монастырь был очень ценная вещь. И монастыри страшно развратились из-за этого, потому что, естественно, приезжал младший какой-нибудь Кучкович боярин в церковь, в монастырь, понимал, что он тут до конца своей жизни, что ж теряться-то теперь.

Д.Ю. Надо как-то устраиваться.

Клим Жуков. Как-то устраиваться. Т.е. нужно делать то же самое, что делал всегда, т.е. ездить в монастырский лес охотиться, в монастырское село трахать местных девок, потом приехать, подружиться с местными монахами, такими же, как ты, и колдырить до утра, вот прямо вообще то, что надо. Сергию Радонежскому это страшно не нравилось, он боролся с этим тем, что просто ушёл из мира фактически в лес, как первые христиане, какие-то подвижники древние, вырубил себе земляночку и там начал жить среди медведей.

Д.Ю. Т.е. это он пытался личным примером?

Клим Жуков. Да, он был очень немолодой человек к тому времени, просто очень. Он насмотрелся на всё, что было вокруг, и ушёл. И все так удивились.

Д.Ю. Чего это он?

Клим Жуков. Все вдруг поняли, что вот это-то настоящий монастырь. Вот это всё, все отлично знали, что там происходит, естественно. Там симония, содомия и прочее.

Д.Ю. Ром, плеть и содомия.

Клим Жуков. И симония, это было важнейшее.

Д.Ю. Что это?

Клим Жуков. Это продажа должностей за деньги. Это было просто важнейшее дело. Это был бизнес на гигантском уровне, продажа должностей. И вот все потянулись…

Д.Ю. Я всем, кто сейчас обрадуется, как у нас всё плохо в православии, я замечу, что на Западе было то же самое. Небезызвестный д’Артаньян себе должность главного вертухая в Версальском замке купил, и там да, пробавлялся.

Клим Жуков. Симония – это была вещь, которую постоянно осуждал каждый второй церковный собор на Западе. У них там тоже было всё в порядке и с содомией, и с симонией.

Д.Ю. Куда деваться.

Клим Жуков. Куда. Все свои, да. И в итоге монастырь Сергия Радонежского уже после его смерти так разбогател, что там стало всё то же самое. А то же самое – это что: монастырь владеет землёй, его нужно постоянно кормить, снабжать жратвой, снабжать деньгами, т.е. ему нужны крестьяне. И монастыри превращаются в одного из самых богатых феодалов на Руси. Ещё были, таким образом, церковные, монастырские крестьяне, т.е. дворянские крестьяне, монастырские крестьяне, и государственные крестьяне.

Д.Ю. А как они назывались? Если эти черносошные, а тех как называли?

Клим Жуков. Ну, они их называли просто христиане. Они, правда, так не назывались, они так стали уже сильно позже называться, а эти назывались просто монастырские, поповские, церковные.

Д.Ю. Им хорошо было, плохо, лучше?

Клим Жуков. Им было ничуть не лучше, чем везде, а иногда местами ещё и хуже, потому что если почитать внимательно, что Иван Грозный писал про монастыри, как они с крестьянами обращаются, там батюшки прямо вообще не стеснялись.

Д.Ю. Т.е. не по-христиански?

Клим Жуков. Нет-нет. Там уровень эксплуатации был всегда, в среднем, очень высокий. И вот Иван Грозный идёт на что – он идёт на то, что он (вернуться к 3 игрокам сразу), он идёт на то, чтобы уравнять дворян и высшую аристократию. Т.е. создаётся Уложение о службе, где все обязаны служить на равных основаниях, и землёй все владеют не потому, что она досталась тебе от папы, а только потому, что служишь.

Д.Ю. На святое замахнулся. Неудивительно, что его так ненавидят до сих пор.

Клим Жуков. Да. При том, что Уложение о службе появилось в 1556 году, т.е. это до конца правления Ивана Грозного оставалось почти 30 лет, очень удивительно, как его раньше не шлёпнули.

Д.Ю. А положение о прохождении службы есть до сих пор. Я по нему служил.

Клим Жуков. Да-да-да. Положение о службе. Т.е. вотчинников уравнивают с дворянами-помещиками.

Д.Ю. Они сопротивлялись, я надеюсь?

Клим Жуков. Все репрессии Ивана Грозного, все на 100% были связаны с сопротивлением людей тому, что он проводил. Естественно, это всем просто не нравилось, вызывало лютую ненависть. Только что ты был наследственный князь Рюрикович, а теперь ты то же самое, что какой-нибудь дворянин Хренов, понимаешь?

Д.Ю. Писькин.

Клим Жуков. Дворянин Писькин, который твой бывший дворянин, между прочим. Вообще никто, он просто вообще, он даже он сын холопа, например. А теперь вы на одной стоите ступеньке, вообще на одной, только ты да, богаче, а он беднее, но какая разница?

Д.Ю. Скоро он будет богаче.

Клим Жуков. Да, это же сегодня ты богаче, а дальше что будет? Что деется, православныя?!

Д.Ю. Попытки подъёма вооружённых восстаний, попытки убийства?

Клим Жуков. Это же было, это был нормальный фон вообще существования русского государства того времени. Вооружённое восстание было в Новгороде, его пришлось давить.

Д.Ю. Этих замечательных людей, ни в чём не виноватых.

Клим Жуков. Ни в чём не виноватых. Да.

Д.Ю. Это где их там под лёд отправили, да?

Клим Жуков. Ну… Когда Малюта Скуратов там приезжал зверствовать, страшно совершенно. А Новгород – это было ещё одно, о чём нужно обязательно сказать, что изменилось в структуре русского государства в 14-15 веках. У нас создаётся… Абсолютно точно понимая, что торговля – это кардинально важно, у нас создаётся ямская служба. Уже при Иване III она работает. Она создаётся раньше, но при Иване III она уже как государственное установление работает. Это было то, что смогла развернуть часть, по крайней мере, товаропотока Великого шёлкового пути от Каспия в сторону Новгорода. Потому что ямские станции позволяли тебе…

Д.Ю. Ямы.

Клим Жуков. Да, ямы позволяли то, что мы подсмотрели у татарвы. Позволяли тебе ехать с гарантированной скоростью в нужном направлении, точно зная, что у тебя где будет сменить лошадей, где будет положить товар временно на склад, и то, что скорее всего тебя по дороге не грабанут. И таким образом мы перенаправляем часть транспортного потока к себе, и Новгород делается не просто важным, он делается кардинально важным городом, потому что единственный порт на севере у нас. Который да, не морской, да, речной, но он имеет постоянный контакт с западом. Важнейшая транзитная база перевалочная. Новгород богатеет безостановочно, и, конечно, Москва должна была приводить его под свою руку или, таким образом, терять непосредственно часть суверенитета.

Д.Ю. Стремительно богатеет и с такой же скоростью борзеет.

Клим Жуков. А борзеет с опережающими темпами, потому что традиции незалежности с 12 века у Новгорода.

Д.Ю. И борзоте только Иван Васильевич положил конец.

Клим Жуков. Там сначала один Иван Васильевич, т.е. третий, а потом его внучок – четвёртый, ещё раз, довёл до логического завершения, совершенно справедливо. И вот в таких условиях у нас происходит окончательно та самая феодальная, развитая феодальная революция, революция, которая выводит на первый план дворянство и зависимых от него крестьян. Дальше начинается антагонизм уже между дворянством и крестьянством безостановочный, потому что, ну, не считая, конечно, постоянного водоворота внутри правящего слоя, где те, кто победнее, норовят вылезти повыше, а те, кто повыше, норовят их спихнуть обратно, чтобы не лезли всякие непонятные люди. Дворяне, это был объективный интерес их, и это был объективный интерес в данном случае ещё и государства – они должны были быть богаче, чтобы можно было нормально исполнять службу. Потому что это единственные люди, которые могли иметь досуг, чтобы получить образование, например, военное, или инженерное, или ещё какое-то.

И вот тут-то начинается затяжная драка дворян за свои права, потому что у дворян был отличный пример, как было бы неплохо жить, а именно – через границу у нас была Речь Посполита, где шляхта распоряжалась всеми своими крестьянами как холопами, они могли с ними делать что угодно. А у нас уже в 17 веке в Соборном уложении 1649 года напрямую запрещено что либо вообще делать с крестьянами, их запрещено продавать. Ты вроде бы ими распоряжаешься, но всем понятно, что ты распоряжаешься только потому, что служишь. А служишь ты потому, что они тебя корямт, а раз они тебя кормят, то не смей пальцем тронуть.

Д.Ю. Т.е. это ты государственный вредитель, как только ты их начнёшь продавать.

Клим Жуков. Да. Ты как это – самострельщик, во, экономический самострельщик. Ты сейчас себе имение разбазаришь, и что будет? Ты же на войну не сможешь пойти, это недопустимо.

Д.Ю. Это важно, что это не от человеколюбия, что нельзя продавать людей, а потому что нельзя. Подрыв боеготовности.

Клим Жуков. Дворяне, в общем-то, с этим согласны, но у них это согласие логически развивается дальше. Если я не могу их продавать, значит, не могу их и покупать, а у меня их мало, мне нужно ещё. Потому что эти 6-7 человек мужского пола меня плохо кормят, плохо снаряжают и вообще – я от этого плохой слуга царю, я ненадёжная опора царю, потому что надежда была только одна – на царя. А кто им ещё может дать? Только царь. Потому что царь – это была единственная фигура, на которую мог опереться мелкий дворянин, потому что на боярина с князем он не мог опереться никак, потому что его личные интересы были напрямую противоположны интересам дворянина, и т.к. каждый боярин и князь, какой бы богатый он не был, он был сильно беднее царя, было понятно, что он одарить их новыми крестьянами скорее всего не сможет, или не захочет, потому что, таким образом, он сам обеднеет.

Д.Ю. Толково. Так и что же делать с продажей-куплей?

Клим Жуков. А у нас вот что, смотри. У нас дворяне непрерывно напряжённо борются за свои права, потому что они осознавали себя как класс. Это был класс уже для себя, а не класс в себе. Это было сформировавшееся устойчивое сословие, круг людей. Они были сословием, но ещё они были классом, конечно, выступали. Группа людей, устойчивая, обширная, которая связана особенностями владения средствами производства, это настоящий класс. И они знали об этом, что я дворянин, потому что я обязан службой и за это я владею крестьянами и землёй. На этом основании они сближались, у них были общие интересы. И они как совокупная монолитная сила могли влиять на очень многие процессы в стране. Потому что крестьяне ещё в конце 16 века – не при Иване Грозном, а при добром слабохарактерном царе Фёдоре Иоанновиче, по наущению, конечно, Бориса Годунова, крестьянам было запрещено уходить с земли. Вот тебя и Юрьев день. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Это именно про то сказано было.

Но как ещё тогда же, в конце 16 века и уже при Михаиле Фёдоровиче, в 17 веке, все дворяне говорили, что уходить-то нельзя, они не просто уходят, они валят валом непонятно куда, просто удержать их сил нет никаких. Т.е. нужны какие-то специальные государственные меры, чтобы их удержать. И тогда объявляются заповедные лета, когда нельзя уходить вообще с земли, потому что, например, идёт война, пока идёт война – никуда уходить не моги. Дальше дворяне добиваются пятилетнего сыска, чтобы 5 лет крестьянина искали и возвращали владельцу. Потом они добиваются, если не ошибаюсь, девятилетнего сыска, а потом бессрочного сыска. Т.е. ты беглый крестьянин – ты всегда беглый крестьянин. И добиваются они этого уже при царе Алексее Михайловиче, т.е. бессрочный сыск именно при нём начинает быть. И, собственно, при нём считается, что окончательно оформилось крепостное право. Но это, конечно, не совсем так, не при нём. Т.е. мы что видим – мы видим, что страна, выйдя из Смуты только что, в 1613 году закончилось Смутное время, что это такое было, я описывал в прошлый раз, это была очередная попытка европейской экспансии. Страна, выходя из Смутного времени, вышла чудовищно ослабленной. Но, оправляясь, хозяйство довольно быстро восстановилось, что просто удивительно, потому что с 1613 года, по сути дела, 1618 год – окончание боевых действий, ну и примерно к 1650-1660 годам, в общем-то, мы уже в хорошей форме находимся.

Государство вышло ещё более феодализированным.

Д.Ю. А вот вопрос. А как они розыск вели, если документов нет, паспортных столов нет, прописок нет?

Клим Жуков. Вообще с документами там было всё в порядке, потмоу что если ты куда-то собирался уехать, при Алексее Михайловиче уж точно совершенно, тебе нужно было проездной лист. Если тебя, ну ты явно крестьянин, где-то видели в 30 верстах от дома, тебя могли с полным основанием взять за жопу и отвести обратно, ты же сбежал явно, что ты делаешь так далеко от дома?

Д.Ю. Т.е. просто… А если он на Дон убежал, то там как? Туда особые экспедиции, на Дон, засылали?

Клим Жуков. С Доном было всё сложно, потому что как только они оказывались в устойчивом обществе вольных казаков, они их просто не выдавали. Они говорили – мы не знаем, это тут наш живёт уже лет 300, а может, 400. Похож, но мало ли на кого похож. Т.е. выдернуть его с дикого поля с этого было невероятно трудно. Другое дело, что до него ещё дойти нужно было пешком. Потому что дорог было мало, они неплохо контролировались, дороги.

Д.Ю. А за поимку деньги платили, нет?

Клим Жуков. Когда как. Потому что это как за сбежавшую собаку, да, что-то положено, наверное, я, честно говоря, не помню.

Д.Ю. Нашедшему гарантируется вознаграждение.

Клим Жуков. Другое дело, что укрывательство можно было серьёзнейшим образом влететь, просто серьёзнейшим. И вот у нас страна вышла из разрухи Смуты ещё более феодализированной с почти окончательно оформившимся, уже как крепостное право оно оформилось на 100% до конца, т.е. то, что в Европе уже умерло к тому времени напрочь. И мы оказываемся, при этом, опять мы возвращаемся ко 2 нашей беседы, лицом к лицу с Европой – невероятно могущественной к тому времени, невероятно возросшей, невероятно усложнившейся, которая развивалась буквально семимильными шагами. Мы оказываемся, естественно, в первую очередь, перед лицом Польши, Литвы, и Швеции.

Если Литва – это вообще почти то же самое, что Русь, со своей спецификой, конечно, но в хозяйственном смысле не сильнее нас, по крайней мере, если местами и богаче, то незначительно. Перед Польшей, которая уже немножко заметно более богата. И перед Швецией, которая в это время находится на колоссальном подъёме строя, такой хороший, развитый капитализм, и первый в мире перешедший на рекрутскую систему формирования армии. Т.е. это значит только одно – что они были настолько богаты, или, по крайней мере, достаточно богаты, чтобы содержать профессиональную армию. Т.е. рекрут, который призывается на 25 лет, то уж кто он на 25 лет, как не профессиональный военный, я не знаю. Т.е. их нужно постоянно сожержать, и они это делать могут. Постоянно их обучать, поддерживать боевую готовность, снаряжать, и шведская армия оказывается самая сильная на полях Тридцатилетней войны, т.е. лучше их кавалерии и пехоты нет нигде, они победили всех, по факту, именно в прямом, боевом столкновении. Другое дело, что армия была не очень большая, поэтому им постоянно приходилось донанимать ещё наёмников, как и все, которые оказывались общей средне-хреновой боеспособности. И поэтому именно серьёзно захватить чего-то в Европе, именно в Центральной, в Западной Европе они не смогли. Просто дали всем по зубам, а захватила всё Франция, конечно же. Усилиями…

Д.Ю. Но Балтийское море они сделали внутренним шведским.

Клим Жуков. Да, безусловно, Балтийское море они сделали внутренним шведским, и если в 1633-34 году в Смоленской войне мы выступаем, при Михаиле Фёдоровиче, против поляков, в общем, успешно, хотя мы Смоленск не смогли взять, и более того, нас там под ним окружили и мы вынуждены были уйти из под Смоленска на условиях почётной капитуляции, т.е. не сдавая оружие и в полном порядке просто выйти оттуда на условиях свободного выхода. То вот война 1656-1664 года совсем другое дело.

Д.Ю. Это когда они Новгород взяли?

Клим Жуков. Нет, это когда мы взяли Смоленск, наоборот, который потом перешёл к нам по Андрусовскому перемирию. Мы оказываемся… Ну, мы уже настолько здорово скопировали западные образцы все, т.е. самое главное – у нас развиваются полки, именно солдатские, полки нового строя, которые появились (прообразы), при Михаиле Фёдоровиче, и развились при Алексее Михайловиче. Создаются рейтарские полки, т.е. регулярная кавалерия, создаются драгунские полки, т.е. кавалерия, которая может сражаться спешенной, регулярные силы. При этом, никуда не деваются ни стрельцы, ни старая поместная конница, потому что она воюет ещё при Петре I. И стрельцы, и поместная конница. Но новая армия – это именно профессиональная наёмная армия, противопоставляется старой полупрофессиональной милиционной армии, т.е. то, что является именно ополчением. Но понятно, стрельцы – тоже профессиональная армия, просто их было не так много. А основа-то армии была конница поместная, т.е. ополчение напрямую. Эта профессиональная европейская армия противопоставляется армии полупрофессиональной, милиционной. Это непосредственно прямое влияние запада, у которого нужно было постоянно учиться, и мы научились неплохо, потому что полякам мы долгое время накладывали по шапке.

А с другой стороны к этому процессу увлекательному подключились шведы, после чего у поляков наступил знаменитый потоп, когда они поняли, что мама дорогая…

Д.Ю. Ой-вэй.

Клим Жуков. Ой-вэй, лютуйте, хлопцы. По этому поводу книжка есть хорошая Генриха Сергеевича и фильм замечательный, кстати. Но тут мы совершили страшную дипломатическую ошибку, просто страшную дипломатическую ошибку, потому что у нас пропольская партия сообщила царю Алексею Михайловичу, что если сейчас мы вместе со шведами добьем поляков, а уже вот-вот, то потом нам придётся иметь дело с бесконечно усилившейся Швецией, это нельзя делать. Но со шведами нам на тот момент делить было нечего, а с поляками было чего, и поэтому мы заключаем с поляками перемирие и начинаем воевать со шведами. Конечно, мы их бивали не раз, но это было настолько тяжело, что когда, наконец, мы стали снова воевать с поляками, мы из войны вышли вообще с большим трудом. И то, что мы получили да, большие земли, но опять же, это уже была дипломатическая, не военная игра, мы могли получить гораздо больше, гораздо больше. Но получили столько, сколько получили. Это дипломатическая ошибка. Это не объективный фактор, а именно фактор того, что не додумали чего-то.

Но, тем не менее, мы сталкиваемся с Европой уже на равных. Если раньше об этом речь не шла, если с Литвой, с Польшей мы могли бодаться, то если бы мы оказались перед лицом именно серьёзной европейской армии, где-нибудь так, ну, собственно, мы оказались при Иване Грозном в конце Ливонской войны. Мы оказались не готовы к этому. Несмотря на все усилия, Ливонскую войну мы проиграли, в первую очередь, организационно, экономически и организационно. Мы были вынуждены выйти из Ливонской войны, потеряв Балтику в итоге. Ну а Швеция, в итоге, консервирует эту самую потерю Балтики за собой, в описанное время, 1656 год и последующие события. И мы вынуждены всё больше и больше копировать западные образцы, понимая, что мы не можем никак вообще противостоять, например, Швеции, нам тоже нужна рекрутская армия. Даже наёмная армия уже не справляется, так же, как у них. Но наёмники дешевле сильно, чем рекруты. Рекруты поступают навсегда тебе на шею, на содержание, здесь никуда не денешь.

И разрабатывается серия реформ, начиная с финансовых, заканчивая вполне конкретно военными реформами, реформами земельными, реформами управления. Другое дело, что Алексей Михайлович не может их провести в полной мере. Но планирует уже он. И мы видим, что и дворянство в это время наступает, как я только что описывал, на интересы своих, так сказать, собратьев по классу более крупных. Царь, с другой стороны, им помогает, и при этом он думает о модернизации, потому что это был второй момент, о котором нужно сказать – это новая революция, которую должен был сделать Алексей Михайлович, потому что одна – феодальная – уже практически совершилась. Теперь нужна была новая – буржуазная революция. Но на основании чего её делать? Для буржуазной революции нужно, чтобы у тебя появился класс буржуазии, как не странно, а его взять неоткуда. Конечно, Алексей Михайлович постоянно, сверху, пытается создавать новые мануфактуры, новые фабрики – они при нём да, растут, их мало, очень мало. Т.е. локус этого буржуазного внутри феодального настолько ничтожен, что на него даже, в общем, можно внимания не обращать. Это такое, знаете, спецсредство, которое хорошо для выполнения конкретных узколокальных задач.

И тут-то мы и видим, что дворяне оказываются единственным, опять единственным слоем, на который можно опереться. Ну и, конечно, купечество. Но в первую очередь дворяне, потому что они обязаны службой, купцы не обязаны службой, купцы обязаны торговать. Или организовывать те или иные торговые процессы. А дворяне конкретно тебе обязаны. Но Алексей Михайлович помер и наступила такая у нас эпоха междубыстроцарствий, когда у нас меняется Фёдор Алексеевич, Софья Алексеевна, и, наконец, наступает после него Пётр I. После неё, прошу прощения, Пётр I. Если при Алексее Михайловиче в год приблизительно дарилось 220-250 государственных дворов крестьянских дворянам, то уже при Софье дарилось больше 1000 в год.

Д.Ю. Так расплодились? Или из кармана в карман?

Клим Жуков. Нет, это государевы крестьяне отдавали дворянам, чтобы их как-то поддержать и сделать ещё богаче, чтобы на них можно было сильнее опереться. Это процесс был объективный и заметь, это до Петра началось. И уже при Софье, как при слабой государыне, безусловно, достигло больших размахов. Когда говорят, что именно Пётр начал утеснять всех вокруг, это не Пётр, это он уже подошёл к этому моменту, потому что, опять же говорю, воевать и служить могли только дворяне, в смысле офицеров и образованных чиновников. Их нужно было как-то поддерживать.

И вот мы приходим ко времени Петра Алексеевича, который Россию поднял на дыбы и так стоять её оставил. Я помню. Пётр предпринимает несколько военных предприятий. После того, как он угомонил военный бунт, после того, как он угомонил свою эту самую предправительницу Софью Алексеевну, как он пережил Фёдора Алексеевича, он предпринимает несколько военных предприятий, в которых терпит неудачи. Первый Азовский поход очень неудачен. 1700 год, Нарва, это просто катастрофа. Русская армия теряет всю артиллерию вообще, которую с собой взяла в поход. При том, что шведов меньше чуть ли не в 2 раза. У нас там около 40 000 человек выступило под Нарву – не то что город не взяли, сами еле ноги, чудом унесли. Т.е. ясно, что по-старому мы уже не можем ни воевать, ни организовывать производство, а организовывать производство надо, потому что надо чем-то воевать, опять же. Мы даже с турками справиться не смогли, что просто караул, хотя турки далеко не шведы. Нам нужны моря, нам нужна торговля, потому что нужно чёрное море и нужно Балтийское море, чтобы обеспечивать непосредственно с юга на север и с севера на юг непосредственную связь внутри государства торговых путей.

Т.е. требуется масштабная модернизация и быстро, потому что да, при Алексее Михайловиче она шла, она шла непрерывно, она шла очень медленно. Если проследить динамику развития процессов при Алексее Михайловиче, чисто эволюционных, то где-то, наверное, лет через 100 такого спокойного житья, 100-120, возможно, что-то бы получилось. Но одна проблема – никто такого спокойного житься не собирался давать.

Д.Ю. Т.е. завывающий Столыпин – дайте нам хотя бы 10-20, да… Выть можно было и за 300 лет до этого. Бесполезно.

Клим Жуков. Это, наоборот, очень подбадривало соседей, которые – да, сколько вам нужно спокойно пожить? Сейчас мы вам организуем. Сейчас нам нужно, конечно, чтобы вы себя усилили, себе армию построили хорошую, очень нужно, такая ценная инициатива, ну что вы. К сожалению, у нас и наша страна, и любая другая страна не существует вне связи с соседями. Более того, даже экономика-то у нас, как я говорил, не бывает как отдельная замкнутая система, она всегда подсистема в гигантской макросистеме, поэтому на нас влияло как политическое давление, так и экономические процессы, которые разворачивались в Европе, в которую мы были интегрированы. Просто в силу географического положения, потому что мы тоже, чёрт возьми, живём в Европе, поэтому тоже были интегрированы в европейскую экономическую систему. Интеграция-то была простая, нам очень сложно было продавать в Европу готовые изделия, мы вынуждены были торговать в основном сырьём, в основном сырьём. И мы пытались, естественно, продавать и готовые изделия, потому что у него норма добавленной стоимости больше, потому что прибыль будет больше. Но это очень сложно, потому что нам было трудно конкурировать с европейскими производителями, которые многие вещи делали дешевле элементарно.

У нас только в 14 веке начинает употребляться водяная мельница в хозяйстве, а в Европе она уже 100 лет как. Т.е. прогресс шёл быстрее, в силу того, что у нас хозяйства очень маленькие. Зачем деревне из 3 дворов водяная мельница, чёрт возьми, что они с ней будут делать?

Д.Ю. Я тут недавно ролик смотрел про немецкие водяные мельницы, к которым молоты приделаны, что там этот здоровый молот стучит днём и ночью, в 3 смены пахать можно, жрать не просит и вообще – меняй брёвна, удивлён был.

Клим Жуков. Смазывать ещё надо вовремя.

Д.Ю. Естественно. Так.

Клим Жуков. Ну вот, у нас такое появляется в 14 веке, в Европе уже 100 лет живёт. Т.е. у них прогресс шёл просто быстрее, потому что там народу живёт больше, они теснее живут, у них выгоднее всем заниматься, а у нас нет. И поэтому они успели по объективным причинам многие отрасли развить дальше, чем развивали мы. С другой стороны, конечно, у нас были полезные ништяки, начиная от моржовьего клыка, заканчивая воском и мёдом, или шкурками пушного зверя, без которых трудно было обойтись. То как-то хотелось бы другого. Чтобы тебе хотелось другого, нужно это другое произвести, довезти, продать. Для того, чтобы это всё довезти, тебе нужны рынки сбыта. И Пётр I, да, и самое главное, нужно, чтобы у тебя твоя промышленность не сдохла, удавленная заграничной. В это время такой вопрос стоит перед всеми государями в Европе, и в 18 веке все государи Европы увлечённейшим образом играют в такие вещи, как политика меркантилизма и протекционизма, т.е. вводятся заградительные пошлины на границах. Т.е. товары, которые тебе не выгодно покупать в стране, потому что у тебя свои производятся, облагаются таким налогом, что продавать их просто невыгодно. Ну или их продают за такие деньги, что это оправдано только в том случае, если это только предмет роскоши, который покупают очень богатые люди, которые погоды, в среднем не делают.

А вот, например, поставляют тебе сукно, у тебя своё сукно похуже. Поэтому понятно, что покупать будут заграничное сукно. Выставляется 30% пошлина, и у тебя оказывается своё похуже, но настолько дешевле, что до свидания. Тем же занимается и Пётр. И Пётр занимается тем, что он всю страну буквально ставит в казарму фактически, для того, чтобы выиграть Северную войну, главное предприятие, которое длилось 21 год – с 1700 по 1721.

Д.Ю. Это ему нужен был выход в Балтику, где он мог нормально торговать.

Клим Жуков. Да. Для этого он даже прекратил, в общем, воевать с Турцией, убрав с Чёрного моря Азовский флот. Ему нужно было самое главное – выйти в Европу, что ясно показывает, что Пётр хорошо понимал, с кем ему нужно быть ближе, с кем дружить. Не с турками, несмотря на всю их тогда ещё мощь, а с Европой. Хотя мощь, в общем, была больше, чем у Турции, не принципиально, но Пётр, как прозорливый, понимал, что только там будущее, нигде в другом месте. Ну а дворянство, на которое он только и мог опереться в своих действиях, потому что он один, сам по себе, ничего бы не смог сделать, его бы просто игнорировали, если бы у него не было конкретных трансляторов его воли. И конкретными трансляторами его воли стало, конечно же, дворянство. Дворянство уравнивается с высшей аристократией теперь де-юре, потому что есть теперь Табель о рангах, которая всех людей военной, гражданской и дворцовой службы развёртывает на 14 рангов, и не важно – князь ли, боярин, дворянин, сын боярский, это всё равно. А если дослужишься до 8 чина по Табели о рангах, получишь потомственное дворянство и станешь такой же, как все, приличный человек.

Д.Ю. Т.е. надо просто служить.

Клим Жуков. Просто все обязаны службой.

Д.Ю. А не гордиться родословной.

Клим Жуков. Гордиться можешь, но это не профессия. Все обязаны службой, во-первых. Во-вторых, Пётр идёт на то, что проводит перепись населения и податную реформу. Раньше у нас подать, ещё при Алексее Михайловиче, бралась со двора. Т.е., условно, с одной семьи. Крестьяне, которые помимо того, что бегали от своих помещиков, они ещё и внутри сёл и деревень шли на очень нехитрый фокус. Они брали 2-3 дома, обносили их забором, получался двор.

Д.Ю. И считался 1?

Клим Жуков. Да. Приходят, видят – ворота одни, двор один. По закону так. А денег поступает в 3 раза меньше в итоге. Это, конечно, лично крестьянам очень приятно. Но в государственном смысле это большой ущерб, конечно же. Пётр сказал, что теперь подать будет подушная, т.е. платить будут за каждого вообще, причём проводились регулярные верстания, и если человек умер до верстания, ты за него будешь платить до следующего верстания.

Д.Ю. Сильно.

Клим Жуков. Вот так вот. Ну потому что и умер, и что? Откуда я об этом знаю? Нет, не знаю, у меня записано 5 человек, будете платить за 5. Подушная подать позволила увеличить доходы государства до очень серьёзного предела, потому что если при Алексее Михайловиче в 70-е годы 17 века у нас общегосударственный налоговый доход составлял 3,5 миллиона рублей приблизительно, сейчас точно цифры не скажу. То при Петре I после того, как он провёл перепись населения и податную реформу, он составил почти 11 миллионов рублей. Тут есть важное но. Сумма-то вроде как почти в 3 раза больше, но Пётр сознательно идёт на ухудшение качества денег, т.е. начинается инфляция в силу порчи монеты. Просто чтобы увеличить денежную массу, он уменьшает содержание драгметалла, во-первых. Во-вторых, из-за увеличения налогового гнёта, конечно, люди стали просто тупо хуже работать, и поэтому действительное содержание этих самых увеличившихся доходов где-то оценивают в 7,5 миллионов рублей. Т.е. не в 11, а в 7,5, это всё равно в 2 раза больше, чем было, это грандиозное достижение.

И следующее, на что идёт Пётр – он, пересчитав… А да, конечно, дворяне и духовенство налогов вообще не платили.

Д.Ю. А как так получалось, что они не платили? Что это такое? Внутри государства жить за его счёт и не платить, как это?

Клим Жуков. Потому что они служат. Считалось, что они своё отрабатывают. И Пётр I вроде бы сделал так, повернул дело так, что в самом деле все запряжены в лямки, и то, что он не платит, ну ладно, он там отработает. С духовенством-то Пётр проще поступил. Он хотел, конечно, чтобы и духовенство тоже платило налоги, это без сомнений, потому что ему это было нож острый у горла, все эти тунеядцы. Но с духовенством он поступил проще: он у них отнял крестьян в свою пользу, которых потом раздал дворянам. Вот.

Д.Ю. И как же монастыри после этого зажили?

Клим Жуков. Монастыри зажили сильно хуже. У них, конечно, остались крестьяне, просто он их, их доля сильно понизилась. Их тоже заставили работать, вот в чём дело, монастыри. Их заставили содержать конкретный воинский контингент, кормить на местах, поддерживать дороги, мосты.

Д.Ю. Свирепый был Пётр.

Клим Жуков. Потому что если вы живёте в государстве, вы все обязаны этому государству служить. Историк Евгений Анисимов написал, что это формирование полицейского государства.

Д.Ю. Евгений Анисимов не обманет. У меня есть несколько работ Евгения Анисимова под названием «Дыба и кнут», «Город у эшафота» и прочее. Замечательный историк Евгений Анисимов. Мы им займёмся.

Клим Жуков. Обязательно. Ждите. Пётр у нас построил, несомненно, полицейское государство, просто под глупым предлогом, что если ты живёшь в стране, ты должен работать на её благо. Если ты не работаешь на её благо, ты, наверное, не должен жить в этой стране. И, может быть, даже вообще не должен, потому что нафиг ты кому такой нужен. Тут, конечно…

Д.Ю. Как в художественном фильме «Расплата» с Мелом Гибсоном. «Зажигалка есть?» - «Нет». – «Ну и нахер ты такой тут нужен».

Клим Жуков. В общем, все служили. Но, естественно, строй был очень свирепый, и основанный на прямом насилии зачастую. Как только появляется строй, основанный на прямом насилии сверху донизу, сразу появляется гигантский простор для дачи взяток и взячи взяток, а также разнообразного казнокрадства. И при Петре это просто расцветает, хотя, конечно, он страшно карал за это.

Д.Ю. Бесполезно.

Клим Жуков. Но это было бесполезно, просто так устроена система, которую он сам и построил. И вот, собственно, эти самые 11,5 миллионов рублей не собиралось в том числе потому, что их частично разворовывали на местах. Но это, так сказать, фоновое явление. А вот что было коренным явлением. Как я сказал, монастырская реформа, крестьяне раздаются дворянам и крестьян делается возможным покупать и продавать. Именно Пётр I это разрешил сделать. Причём безо всяких указов, просто явочным порядком – вот продавать и всё.

Д.Ю. И тогда-то начали строить фабрики по разводу детей? ПТУ?

Клим Жуков. Нет, тогда начали просто строить фабрики. И фабрик построили 205 штук за времена Петра I, это очень много. Канатные фабрики, чугунолитейные заводы, Екатеринбург, например, одновременно с Петербургом был основан. Шло настоящее большое промышленное строительство.

Д.Ю. А кто их строил? Крепостные, не?

Клим Жуков. В том числе. Их строили…

Д.Ю. А то нам Евгений Ройзман рассказывает, что там, в Екатеринбурге, никогда не было крепостных, там свободный дух.

Клим Жуков. Я хочу доложить свободнодушному Евгению Ройзману, несомненно свободнодушному, что в основном на государственных мануфактурах крупных работали крепостные рабочие, которые были прикреплены не к земле, а к заводу.

Д.Ю. Евгений, привет.

Клим Жуков. Вот. Это вроде бы в школьном учебнике написано.

Д.Ю. Зачем их читать? Они ж при большевиках написаны, там же ложь одна.

Клим Жуков. А, ну ладно. А историк Ключевский про это писал до большевиков, тоже ложь?

Д.Ю. Криптобольшевик.

Клим Жуков. Латентный криптобольшевик. Всё понятно. Так вот, отныне крестьян можно покупать и продавать, и теперь это не просто крепостное право, а фактически уже почти рабство, потому что, конечно, вроде бы продавать можно было только 1 человека из семьи, ни в коем случае не разделять семью, но все сразу стали продавать так, как хотели. Попробовал бы кто сказать чего против. Конечно, среди дворянства начинается серьёзное расслоение, потому что как только можно кого-то покупать и продавать, кто-то делается богаче, а кто-то делается беднее. Но в среднем образовался некий «средний класс», условно, в кавычках, среди дворянства, на который опёрся, конечно, Пётр I. И Пётр I дворянству и купечеству раздаёт конкретные привилегии, потому что если ты показываешь себя толковым человеком, как Демидовы, например, тебе даётся на откуп государственная фабрика или месторождение, которое лежит на государственной земле, чтобы ты его разрабатывал. За противодействие разработке рудных месторождений полагалась смертная казнь, потому что это было настолько важно, что даже могли грохнуть за это. Но с другой стороны, если ты не тянул, у тебя фабрику просто отнимали. Не выкупали, никакой реприватизации, просто отнимали.

Д.Ю. Вот грубо с эффективными собственниками так вот обращаться. У меня тут недавно, мы беседовали про всякую так называемую экономику, меня встревожил вопрос, а вот если человек что-то приватизирует…

Клим Жуков. И не волочёт.

Д.Ю. И не волочёт. Я так помню, что когда наследие кровавого большевизма поделили, всё это происходило под вопли…

Клим Жуков. Так будет эффективнее!

Д.Ю. Оно неэффективное было. Командно-административная система, которая, как известно, ушатала всю Европу, она неэффективная абсолютно, поэтому надо раздать эффективным собственникам. Вот раздали. А контроль-то есть какой-нибудь, нет? Я не знаю, какой-нибудь, я не знаю, Норильский никель, Порт Певек, и ещё чего-нибудь вот. Вот при большевиках было вот так, а у вас, по всей видимости, у эффективных, должно взлёт ракеты на графике, просто вот взмыть должно. Взмыло, нет? Не взмыло. Так если не взмыло, так есть опыт, оказывается, Петра I, что у тебя нахер назад всё надо отнять, блин, и отдать другим, блин, и поставить под контроль, а за вредительство…

Клим Жуков. Ноздри вырвать.

Д.Ю. Хуже – башку отрубить, блин. С ноздрей начать, конечно. Да. И это как-то не вызывало ни у кого сомнений, ибо это логичные ходы. А тут, оказывается, не надо. Отдать хер знает кому хер знает зачем, получить, в итоге, опять же хер, и сидеть наслаждаться, как же хорошо получилось.

Клим Жуков. Если это без контроля происходит, так это если теперь моё, так я могу делать с моим всё, что хочу. Вот дали мне в подарок, например, не знаю, кружку чая. Я могу её выпить, могу её подарить, например, тебе, могу в унитаз вылить.

Д.Ю. Разбить.

Клим Жуков. Разбить, это же моя кружка. Что вы теперь смотрите на мою кружку.

Д.Ю. Очень странно, очень. Так, и Пётр что, так…

Клим Жуков. Пётр просто отнимал. И вот, например, историк Евгений Анисимов вместе с эмигрантом Солоневичем…

Д.Ю. Подонком.

Клим Жуков. Вот тот из Буэнос-Айреса, Анисимов у нас вот из Питера, в один голос писали, что таким образом, ты представляешь, это с Петра всё началось, Пётр построил командно-административную систему, которая уже тогда начала ушатывать Россию, прервав нормальный рыночный путь, на который вывел Россию Алексей Михайлович.

Д.Ю. Они проплаченные, вот эти Солоневичи?

Клим Жуков. Солоневич просто был, по-моему, какой-то дурак, который из Буэнос-Айреса херню писал.

Д.Ю. Я читал пару произведений, полный идиот.

Клим Жуков. Я, извините, других слов подобрать не могу, потому что я понимаю, был бы коллега-историк, я бы такого не стал бы говорить. А тут вроде бы писал на исторические темы, он просто дурак, я не могу по-другому сказать.

Д.Ю. Я предлагаю как-нибудь заняться каким-нибудь его трудом. Хотя бы поверхностно, а то ты всё время рассказываешь про хорошие книжки, а есть книжки ещё и плохие.

Клим Жуков. Вредные напрямую.

Д.Ю. Да, например, Солоневича произведения.

Клим Жуков. Вот-вот-вот. Я сразу могу сказать, пока мы не занялись Солоневичем, товарищу Анисимову, например, на заметку.

Д.Ю. Гражданину Анисимов, он нам не товарищ, блин.

Клим Жуков. Точно. Гражданину Анисимов на заметку. Вот у вас там книжка какая-то «Время петровских реформ», где вы про всё это пишете. Вы собственные выкладки почитайте и посчитайте, с каким темпом развивалась страна при Алексее Михайловиче и чем бы это всё закончилось в столкновении со Швецией. Это не надо было их побеждать никак, нет?

Д.Ю. Анисимову нет.

Клим Жуков. Анисимову нет. Он живёт в вакууме.

Д.Ю. В городе у эшафота он живёт.

Клим Жуков. Он живёт в городе у эшафота, а в голове у него розовый вакуум, где нету внешних воздействий никаких. Лесную у него, вы понимаете, выиграла дворянская конница старая, а рекрутские полки, оказывается, вообще на самом деле были сделаны только для того, чтобы противодействовать внутреннему врагу, как внутренние войска, потому что они были вырваны из…

Д.Ю. Давайте про нормальных, а то мы сейчас всю историю к Анисимову сведём.

Клим Жуков. Хотя, конечно, безусловно, войска рекрутские да, они вырывались из крестьянской среды, и их можно было задействовать в том числе и для подавления внутренних бунтов с большей эффективностью просто потому, что они к этим крестьянам, которые, например, могут восстать, вообще никак не привязаны. И это безусловно.

Д.Ю. Кого надо было использовать, критских лучников?

Клим Жуков. Может, никого?

Д.Ю. Латышских стрелков, что за чушь? Итак, Пётр.

Клим Жуков. Кстати, это наши эндемичные стрельцы и боярская конница, они как там со Степаном Разиным без всяких рекрутов нормально всё сделали?

Д.Ю. Разобрались, да.

Клим Жуков. С Кондратием Булавиным тоже как-то вроде не это.

Д.Ю. Это правда, что присказка «кондратий приобнимет», это от Кондратия, нет?

Клим Жуков. Вроде как да. Трудно сказать, не специалист я по присказкам по всем этим. Неважно. Мы что имеем при Петре: 2 важнейших процесса, которые шли одновременно, но в разные стороны совершенно. Мы имеем главную часть населения страны, более 90%, т.е. крестьянство, которые фактически почти превращаются в рабов. От рабов их пока отделяет только то, что они могут заключать брак законно, и владеть собственностью, пока их не продадут с земли. Вот там они это могут делать, да. Они владеют собственностью – у тебя будет соха, это твоя соха, раб на такое не способен. Это уже почти рабы, но не рабы. И опора происходит, таким образом, на дворянство, которое полностью оплачивается полурабским трудом крестьян. При этом, конечно, вся страна скована единой Табелью о рангах, единым Уложением о службе. Все эти реформы, которые проводит Пётр, он начинает деньги и вообще ресурсы в широком смысле аккумулировать в одном месте в непредставимых ранее масштабах, просто в непредставимых ранее масштабах. Из-за этого Пётр, как олицетворение государства, я имею вообще государство, имеет возможность развивать нужные, необходимые отрасли производства, и развивать, конечно, на только капиталистических основаниях, потому что на других было просто невозможно в это время. При этом капиталист сразу формируется в России как государственный капиталист, потому что никто другой не сможет проинвестировать его проект. Просто а некому больше.

Конечно, когда говорят, что «О, Пётр I построил 205 мануфактур, а сразу после его смерти осталось 22. Ну что это, нафиг надо было делать?» Товарищи, во-первых, есть такая фигня нездоровая, про которую вы сами вспоминаете, как капиталистическая конкуренция, вы представляете себе?

Д.Ю. Кто бы мог подумать.

Клим Жуков. Вот это поворот. Никогда такого не было…

Д.Ю. И вдруг опять.

Клим Жуков. И вот опять, да. Это раз. Во-вторых, капиталистическая конкуренция, которая происходит не только внутри страны, но ещё и в макросистеме, которая происходит в Европе. И, естественно, у тебя пока были непосредственные нужды, в условно миллионе пудов чугуна для пушек, пока шла Северная война, у тебя вот конкретная мануфактура неплохо жила на госзаказах. Война закончилась, пушки в таком количестве больше не нужны, они просто дорого стоят, хотя бы в содержании. Ну и что, она закрылась, она сделала своё дело. Это не нужно было пушки делать что ли, во больные.

Короче говоря, таким образом, у нас закончилась феодальная революция установлением полного феодализма, просто окончательного, наивысшим образом развитого, который только и мог оплачивать все процессы, которые происходили в стране. И одновременно на этом базисе у нас родился капитализм. Таким образом, у нас закончилась одна революция – феодальная, в общем, несколько парадоксальным образом, когда во всей Европе она развалилась, почему я объяснил, это было связано с объективными причинами нашего ландшафта, нашей структуры расселения. И началась медленная буржуазная революция, поэтому я и назвал нашу беседу «2 в 1».

Д.Ю. Ну, как обычно, то, что ты сказал в середине, хочется повторить опять. Т.е. это не шизофреник Пётр I, патологический палач, который лично рубил кому-то бошки, контуженный, когда его дядю крючьями порвали, и он на всю жизнь повернулся, и даже был склонен к гомосексуализму с Алексашкой Меньшиковым. Т.е. не эти мотивы им рулили, я правильно вас понял, да? А сложившаяся окружающая среда, конкуренция с Западом, невозможность дальше жить без армии и вообще без ничего, и вот так вот получилось. А Пётр просто это дело возглавил.

Клим Жуков. И он даже, как это сказать-то, если бы не Пётр, это бы сделал кто-то другой, может быть, хуже, может быть, лучше, но начал делать это его папа, точнее нет, его дедушка начал ещё делать, Михаил. В широком смысле. А вообще этот процесс начался ещё в 14 веке, до Ивана III, до того, как он в проекте был, а про Петра вообще никто и не думал. Я же недаром протянул эту ниточку так издалека. Всё, что случилось при Петре, было напрямую обусловлено тем, что у нас случилось при борьбе с татаро-монголами.

Д.Ю. Вы страшный человек, Клим Александрович. Вам бы книжки писать.

Клим Жуков. Чем и занят.

Д.Ю. Спасибо. Продолжайте просвещать нас дальше, буквально открываете глаза. Возможно даже третьи. Спасибо. А на сегодня всё. До новых встреч.

Вконтакте
Одноклассники
Telegram


В новостях

31.05.17 13:21 Клим Жуков про рождение революции: несостоявшаяся буржуазная революция, комментарии: 200


Комментарии
Goblin рекомендует заказывать одностраничный сайт в megagroup.ru


cтраницы: 1 всего: 2

patetlao21
отправлено 02.06.17 13:23 | ответить | цитировать # 1


НОВОСТЬ! - Миф о том, что "после воцарения Династии Романовых в России не было гражданских войн" и только Гражданская 1917-22, свергнувшая их династию была 1-й - МИФ.

Сами Романовы пришли к власти В РЕЗУЛЬТАТЕ Гражданской войны.

Точка зрения доктор исторических наук, профессор МПГУ Александр Пыжикова:

https://youtu.be/V8y6khjPQuM?t=3m18s


mayson1962
отправлено 02.06.17 14:10 | ответить | цитировать # 2


Категорически приветствую

К сожалению нет возможности вставить вопрос по теме лекции об Андрее Боголюбском
Хотелось бы прояснить и услышать мнение Клима:
Уже очевидно, что реконструкции Герасимова оч. субъективны, поэтому внешность "половчанина" Андрея скорее всего не соответствует реальности
И уж тем более вывод связи "похожести" внешности между Рюриковичами - Боголюбским и Иваном IV, по меньшей мере опрометчива (300 лет разрыва)
Обычно осторожный Клим, тут явно дал маху
Дмитрий, почему бы не организовать лекцию о расовой антропологии (европеоиды, монголоиды, ареалы обитания...) и связанными с этим реконструкциями исторических персонажей: Боголюбский, Грозный, Тимур и т.д.
Было бы интересно
Кроме того, хотелось бы увидеть и услышать мнение Клима об историке Л.Н.Гумилеве, которого Клим в одной из своих лекций назвал "фантазером"
Обоснуйте, ребята



cтраницы: 1 всего: 2

Правила | Регистрация | Поиск | Мне пишут | Поделиться ссылкой

Комментарий появится на сайте только после проверки модератором!
имя:

пароль:

забыл пароль?
я с форума!


комментарий:
Перед цитированием выделяй нужный фрагмент текста. Оверквотинг - зло.

выделение     транслит

CTRL+ENTER

интересное

Новости

Заметки

Картинки

Видео

Переводы

Проекты

гоблин

Гоблин в Facebook

Гоблин в Twitter

Гоблин в Instagram

Гоблин на YouTube

Видео в iTunes Store

Аудио в iTunes Store

tynu40k

Группа в Контакте

Новости в RSS

Новости в Facebook

Новости в Twitter

Новости в ЖЖ

Канал в Telegram

реклама

Разработка сайтов Megagroup.ru

Реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru


Goblin EnterTorMent © | заслать письмо | цурюк