В субботу, 9 июля, в городе Москва, в парке Сокольники, в рамках фестиваля "День фотографа", состоятся творческие встречи с известным фотографом Олегом Зотовым и немножко фотографирующим переводчиком Дмитрием Пучковым.
В 12:30 в главном павильоне Олег расскажет о съёмке для глянцевых журналов, а в 16:00 Дмитрий поделится секретными навыками старательного фотолюбителя. 9 и 10 июля в рамках фестиваля будут выставлены работы обоих авторов.
9 и 10 июля, парк культуры и отдыха "Сокольники", "День фотографа".
Фестиваль – только часть кинорынка для привлечения внимания. Якобы он продвигает искусство кино, а кинорынок занимается коммерцией. При этом если в официальном конкурсе участвует 10-15 фильмов, то на кинорынке их представлено штук 400-500. На сами показы и в Сочи и в Каннах можно ходить в чем угодно, хоть в трусах, все очень демократично. Другое дело, что французы в трусах почему-то не ходят. Они вообще одеваются не так как мы. Несмотря на проникновение культур, Интернета и возможности все видеть и смотреть, русского человека в толпе можно выделить безошибочно примерно за километр. Там никто не носит штаны с блестящей надписью «Дольче и Габбана», даже местные арабы и негры категорически такого не наденут, как, впрочем, и наши национальные сандалии с носками. Одежда у них по большей части светлая – курточка, рубашка, брюки и ботинки. У нас так не принято. Наши носят черные ботинки, белые носки, коричневые штаны. Смотрится это странновато.
Что касается женщин, то француженки в первую очередь стараются продемонстрировать, что они в первую очередь тоже люди, а потом уже женщины. Никакого вызывающего подчеркивания сексуальности нет и в помине. Красятся они не так, обувь носят на плоской подошве, платья какие-то странные. В нашем понимании они выглядят не совсем как женщины. Для нас это крайне непривычно, наши женщины одеваются не так и ведут себя не так.
— Вы упомянули термин «общественное самосознание», а одной из тем конференции «Росбалта» было русское самосознание. На ваш взгляд, современное русское самосознание существует как единое целое или это фрагментарное мышление — советское, имперское, либерально-постсоветское?
— Сильно намешанно всякое. Есть ряд вопросов, по которым мы — русские — сходимся. Например, один из докладчиков на конференции рассказывал, как надо разрушать какие-то связки в сознании, ничего при этом не предлагая взамен. Вот, он не русский, например, с точки зрения нашей ментальности. Он хочет изменить эту ментальность, а если человек умный, то он ее использует грамотно. Японцы, к примеру, склонны к кропотливому труду на протяжении десятилетий, к преданности к конторе и так далее... И они это используют. Не надо японцу говорить: слышь, японец, иди-ка ты в шесть часов домой, не надо до десяти часов сидеть в офисе. Мало ли что работа! Не надо сидеть в офисе — ты свободный человек. Но только никто почему-то ничего такого японцам не говорит. Только русские должны взять и у себя в сознании что-то разрушить.
Даня: — Представь, что инопланетяне забрали тебя для кровавых секс-опытов, а когда вернули — ты забыл английский напрочь, плюс стал картавить и очень тихо говорить. Чем тогда займешься вместо переводов?
Гоблин: — Незамедлительно вернусь к профессиональным обязанностям сантехника. Король говна и пара постоянно востребован массой домохозяек, особенно не сильно пьющий и сексуально активный. Ну а сантехнические навыки не смогут отнять никакие инопланетяне.
Российская газета: Дмитрий, я знаю, вы исправно посещаете Каннский кинофестиваль.
Goblin: Конечно, там происходят все самые значимые кинособытия. Туда даже американцы едут. А надо понимать, что Голливуд — вещь в себе, американцы считают, что ездить за пределы США абсолютно бессмысленно. И тем не менее — в Канны они едут. Но и я ехал не конкурсные картины смотреть — хотя кое-что все же посмотрел, — а на кинорынок.
РГ: Если абстрагироваться от самого кино, что запомнилось?
Goblin: Два года назад, когда разразился кризис, в Каннах вообще никого не было — будто нейтронную бомбу бросили, все вымерло. В прошлом году с посещаемостью уже было нормально. В этом году — столпотворение. На все фильмы попасть физически невозможно. Проблема в том, что больших кинозалов практически нет, на полторы тысяч мест только зал "Люмьер", а так не редкость даже зальчики на двадцать мест. На крыше Дворца фестивалей сооружают шатер-кинозал — но даже это не спасает, народу очень много. Бывают и совсем странные ситуации. Ты приходишь на просмотр фильма за час-полтора, становишься в очередь. Вдруг приезжает три автобуса, оттуда выгружается толпа непонятных людей и заходит в кинозал. Очередь истошно вопит: "Что такое?! Мы аккредитованные!" Но — выставляется табличка: "мест нет", и все, приходится разворачиваться. Кто эти люди? Непонятно. Видимо, приобретают билеты за огромные деньги, что, естественно, не афишируется. Ведь этот смотр как бы "для своих", для тех, кто приобщен к кинопроцессу. Вот такие вещи огорчают.
Свои первые деньги заработал в СССР. В советской школе отправляли на специальный комбинат, где школьники могли получать некие специальности. Я сперва хотел обучиться на секретаря-машинистку — там в группе много хороших девочек было, заниматься было интересно. Но к девочкам меня не пустили, вместо этого определили учиться на слесаря — таков был разгул тоталитаризма. Отучившись год, летом отправился на предприятие «Буммаш», где отработал месяц в комсомольской ударной бригаде и заработал 80 рублей. На эти деньги без промедления купил отечественный велосипед и остаток лета носился на нем по всему городу Ленинграду — было круто. Кстати, сегодня на месте этого завода пустырь — его уничтожили и снесли.
Новости
VIP
