Россияне стали меньше бояться терактов, по сравнению с 2010 годом, а также стали более уверенными в том, что власти в состоянии защитить их от подобных угроз, следует из результатов опроса Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), обнародованного в четверг.
Согласно опросу, с 2010 года с 82% до 70% снизилась доля респондентов, в той или иной мере опасающихся оказаться жертвами террористических актов.
Крайнюю степень тревоги проявляет каждый пятый опрошенный (22%), умеренно встревожен — каждый второй (48%). Полностью исключают для себя угрозу террористической атаки только 14%. Не задумывались над этой проблемой сегодня 17% россиян, для сравнения, 8% — в 2010 году.
Говорит это ровно об одном — бандитские крыши тихо уехали в прошлое.
Автор одного из законопроектов, вице-спикер нижней палаты Сергей Железняк, открывая круглый стол, заметил, что формирование национальных управленческих элит принципиально значимо для каждой страны, в том числе и для России.
«Для нас важно, чтобы и управленческая элита во власти, и бизнес-элита были ориентированы на интересы развития страны, чтобы не возникало искушения двойной лояльности, особенно у представителей власти, когда имущество находится вне пределов РФ и является фактором, оказывающим влияние на принятие решений», – подчеркнул он.
Начать придётся издалека. А именно с 1992, когда бывший театральный режиссёр Владимир Александрович Гусинский создал акционерное общество «Группа «Мост»». Туда вошли 42 предприятия. Центром структуры стал банк «Мост». Но известнейшая часть группы — большой набор средств массовой информации под общим названием «Мост-медиа». В этот «Мост-медиа» он собрал стольких талантливых сотрудников, что впоследствии они сами себя гордо назвали «уникальный журналистский коллектив».
Коллектив был действительно уникален во многих отношениях. В частности, ещё и потому что Гусинский давал своим сотрудникам почти полную свободу: по крайней мере, намного больше свободы, чем сами они — исходя из ещё недавнего советского опыта — ожидали. Единственное, в чём он их ограничивал, — они не должны были хвалить тех политических и хозяйственных деятелей, чьи взаимоотношения с Гусинским ещё не определились окончательно, зато должны были по команде «фас!» дружным хором накидываться на того, на кого Гусинский укажет. Это их в целом устраивало, ибо у нас вообще в постсоветское время считается неприличным хвалить кого-нибудь в прессе. Мол, в советские времена ругать нельзя было, так мы теперь отругаемся за всё советское время сразу. Кроме того, по старому правилу «сенсация — это не когда собака укусила человека, а когда человек укусил собаку» этот уникальный журналистский коллектив, естественно, понимал: чем активнее он кого-то ругает, тем лучше его репутация как источника сенсаций.
- После принятия закона о некоммерческих организациях, получающих финансирование из-за рубежа, прозападное лобби начало приобретать очертания — знаете, как раньше проявлялось изображение на фотобумаге при печати снимков. Самые видные НКО гордо и демонстративно заявили, что никогда в качестве иностранных агентов в Министерстве юстиции регистрироваться не станут. Думаю, множество других закона нарушать не будут, да, собственно, они никогда к политике особого отношения не имели и вряд ли их можно отнести к тому самому прозападному лобби. Их-то зачем кормят?
- Если кормили 20 лет и продолжают кормить, значит, это приносит пользу – капиталисты денег на ветер не бросают. Соединенные Штаты и Западная Европа финансируют наши НКО согласно военной тактике «ковровых бомбардировок». Средства выделяются не только на политические проекты, но и на любые группы общества — от перинатальных центров до борьбы с пожарами, а также женским организациям и «защитникам леса» – благо лесов у нас достаточно. Это, во-первых, прикрытие — таким образом наших сограждан вводят в заблуждение и обеспечивают массовость участия. Во-вторых, это психологическое воздействие на умы и сердца людей — военная стратегия, разработанная в годы войны США во Вьетнаме. Так создается образ доброго и заботливого иностранного государства, бескорыстно помогающего народу страны.
Ну что ж, по крайней мере что-то хорошее о следователях СКР мы узнали: у кого-то там как минимум есть чувство юмора. Потому что предложить Алексею Навальному для записи образца голоса читать «Записки из мертвого дома» Достоевского — это замечательная, очень тонкая шутка, важно только понять, в чем соль.
Не в том, разумеется, что «и не таких на каторгу отправляли», если бы только это, было бы не смешно. Смысл в том, что на каторге Достоевский пережил особый духовный опыт и именно на это Навальному и намекают: на встречу с народом, на нравственное преображение.
Четыре года каторги сделали из юного оппозиционера Достоевского реакционера и охранителя, из западника и либерала — почвенника, ярого православного и убежденного консерватора. Об этом преображении под влиянием четырех проведенных с народом лет, собственно, «Записки из мертвого дома» и написаны.
Автор не в курсе, что в результате отсидки может получиться Солженицын.
И юмор следователей не поможет.
- С начала образования колоний и вплоть до выхода на пенсию я не просто руководил контролёрами (лучше сказать — надзирателями), но был членом военного трибунала, — рассказывает Владимир Кургузов. — Кто у нас отбывал наказание? Это изменники Родины (ст. 64) — нынешние герои: лесные братья, бендеровцы, власовцы и наши русские предатели. Те, кто продавал за границу секретные документы. Далее — антисоветчики (ст. 70). Это всесторонне образованные люди, с большой поддержкой из-за рубежа. Поэтому условия для себя они создали идеальные. Если говорить о 36-м лагере, то одевали их там с иголочки, а питались они лучше большинства населения страны. Почему? Потому что любой прокол администрации или нас тут же отдавался эхом «там» и прилетал обратно в виде всевозможных комиссий. Речь шла не просто о горстке людей, которых требовалось изолировать, но об имидже страны в целом. Поэтому нас контролировала не кизеловская прокуратура, которая занималась остальными зонами, но лично зам. областного прокурора.
Меня просто в бешенство приводит, когда их «санаторий» сравнивают с ГУЛАГом. В ГУЛАГе люди гибли тысячами, были серьёзные стройки, лесозаготовки, колымская трасса. То были 30-50-е года. Причём тут «Пермь-36» с её чистенькими, сытенькими узниками, которые занимались на станочках изготовлением клемм для утюгов?
Американский экономист Джеймс К. Галбрайт как--то написал в своей статье, что "для Бжезинского это хобби, вредить России." Этим он намекал на то, что Бжезинский даже после крушения СССР и падения берлинской стены не изменил своего крайне негативного отношения к России. Конечно понять Бжезинского можно — он, являясь одним из главных стратегов в Холодной Войне и посвятивший всю свою осознанную жизнь этой борьбе, хотел наверное после 1991 сполна насладиться плодами победы в этой войне.
Однако политическая стратегия Бжезинского, которая была вскоре представлена в 1997 в его наиболее популярной книге "Большая шахматная доска", означала в конечном счете нечто большее, чем просто наслаждение плодами победы США в Холодной Войне. Более детальный анализ этой книги показывает, что Бжезинский косвенно высказывается в ней за скрытое продолжение Холодной Войны, только другими методами.
Новости
VIP
