- Тут говорят, что мы отлично выступили, — начинает президент федерации борьбы. — Но я считаю, что даже борцы недобрали медалей. Снимите розовые очки! Вы видите, что происходит со спортом? Закончились Игры, и тут же закрылись три спортшколы — в Кемерове, Рязани и Татарстане. В последнем случае мы проблему решили. Но что творится в других регионах?! То, что мы имеем, — это не плод системы, а штучный товар. Мы говорим: юношеский спорт. Где он?! Леонид Васильевич, помните разговор с Германом Грефом, тогдашним министром финансов? — Тягачев неуверенно кивает.
- Я дословно перескажу. Греф говорит, мол, в стране на спорт выделено в десятки раз больше средств, чем раньше, построены площадки. А я тогда переспросил: вы про какую страну говорите? Смех в зале. Получается, все было украдено? Что, не было такого разговора?
- Был, — подтверждает Тягачев.
- Все требуют олимпийских медалей, — не успокаивается Мамиашвили. — Почему никто не задумывается, как они куются? На подготовку к Играм мне выделили тридцать процентов необходимых средств. Где брать остальное? В переходе просить? Воровать? Ладно, сейчас выкрутились. Сами по себе. Зато у нас проводятся выездные семинары с большими чиновниками, куда по тысяче человек летает первым классом. А тренеры где детские? Сейчас их средний возраст более 50 лет, ни один нормальный человек на эти нищенские зарплаты не пойдет.
- Правильно, — подключается президент Федерации тяжелой атлетики Николай Пархоменко. — Знаете зарплату детского тренера? Я вам скажу — 2973 рубля!
- Вы говорите 2973 рубля, — вступает наставник женской гандбольной сборной Евгений Трефилов. — А в гандболе вообще ничего не платят. Самый дальний город, где представлен наш вид спорта, — Челябинск. Дальний Восток и Сибирь мы потеряли. В Краснодаре камень в основание нового дворца заложили в 71-м году, когда я в институт поступил. С тех пор каждый мэр этот камень перекладывает...
На выходных провели мощную фотосессию.
Фотосессия была в нескольких частях.
Первую часть проводили на стрелке Васильевского острова.
Где массово брачующиеся женихи с невестами лупят посуду об гранитные шары.
Сперва набегали огромные толпы пьяных гостей — вопли, звон бьющегося стекла.
С ними примчался свадебный видеооператор — по брусчатке на роликах.
Находчивость гражданина поразила — надеюсь, результат съёмок поразит и брачующихся.
Потом набежали огромные толпы туристов.
Каждый турист норовил сфотографировать нашу мега-модель бесплатно.
Я проводил видеосъёмку всех подряд.
Рабочие, которые чинили брусчатку, бросили работу и угрюмой толпой молча смотрели, снимая на телефоны.
Приплыл спасательный катер, рулевой которого бросил руль и тоже сосредоточенно фотографировал.
От предложения сдать по 300 рублей туристы с визгом разбегались.
Катер сделал вид что ничего не слышит и умчался в сторону фонтана.
Было холодно.
Со стрелки переместились в мастерскую известного художника, который великодушно разрешил вылезти через окно на крышу.
Чтобы вылезти на крышу, надо сперва метров пять-семь пройти по карнизу, а потом уже собственно забираться на крышу как таковую.
Собственно, я ни разу не любитель высоты, и нелюбовь к ней подавляю только могучим усилием воли.
Удовольствия от пребывания на крыше не получил никакого, от беготни с камерой туда-сюда — ещё меньше.
Зато на крыше нет туристов.
Виды с крыши в центре открываются — туши свет.
Всё-таки наш райцентр очень, очень красивый.
Модель же проявила полное бесстрашие.
Что на одном краю крыши, где просто край, что на другом, где могучая труба и тоже край.
На крыше было теплее, но на стрелке — значительно спокойнее.
Фотки будут чуть позже.
Когда-то давно читал книжки Довлатова. Интересные были книжки, смешные. Отличный слог, зоркий глаз, краткость изложения — всё как надо. Плюс служба во внутренних войсках, "тропу топтал" — наблюдений добавила. Было весело. Потом почитал заметки Довлатова, которые он писал в Америке. Впечатление было такое, будто в блевотину вляпался. Книжки после этого даже трогать расхотелось.
Трезвый рассудок всегда говорит: отделяй автора от творчества. Но мозг регулярно даёт сбой, и по факту знакомства с различными аспектами жизни творца пропадает всякий интерес к творениям. И вроде бы это как про мальчика, который вдруг узнал, что любимая девочка какает. А на деле забороть себя практически невозможно. Такую неприязнь начинаешь испытывать, даже кушать не можешь. Впрочем, книжки никто читать не заставляет — и я их не читаю. Но тут про другое.
По питерскому телевидению давали документальное кино о непростой судьбе писателя Довлатова. Всё как положено: в невыносимой обстановке тоталитарного ада сидел с товарищами целыми днями в ресторане, бухал на редакционные деньги и на подачки более удачливых друзей. Заметки Довлатова в газетах печатают, а книги нет. А нет книг — значит, и славы нет. В чём, понятно, прямая вина проклятого тоталитаризма. Своих денег на водку не было. И как жить? Не работать же идти.
А пьющие рядом и книжки печатают, и прославились уже. И с кровавым режимом отчего-то не "борются", а легко и просто пользутся всеми благами, которые режим таким как они предоставляет. Надо только вступить в союз писателей, что они с успехом и проделали. А за блага, что характерно, бороться надо было не с режимом, а друг с другом. Но вот как, как жить? Ведь если ты бухаешь, с борьбой как-то не складывается. А значит, и с союзом писателей никак, и книг нет, и славы нет.
Ну и далее по наклонной: усугубляющийся алкоголизм, множество жён, неисчислимое количество баб, постоянное недовольство всем и всеми. Выезд в США, работа против родной страны за деньги спецслужб. Это прекрасно, это ведь не ...
Съемочная группа программы "Вести", ожидавшая прибытия премьера и находившаяся буквально в пяти метрах от тигрицы, неожиданно обнаружила, что она освободилась из петли.
В результате умелых и своевременных действий тигрица была обездвижена. В.Путин произвел в нее выстрел из устройства для дистанционного обездвиживания животных и попал хищнице в лопатку. После того, как животное уснуло, премьер одел на нее GPS-ошейник и вместе с учеными измерил длину тигра от хвоста до носа.
Саакашвили уже примерили намордник, пора готовить нос и хвост к замеру.