Разведопрос: Егор Яковлев о последствиях восстания чехословацкого корпуса

Новые | Популярные | Goblin News | В цепких лапах | Властелин колёс | Вопросы и ответы | Гоблин и танки | Каба40к | Книги | Коротко про | Образование | Опергеймер | Под ковром | Путешествия | Разведопрос | Репортажи с мест | Семья Сопрано | Сериал Рим | Синий Фил | Смешное | Солженицынские чтения | Трейлеры | Хобот | Это ПЕАР | Персоналии - Егор Яковлев | Каталог

07.11.17




Хочешь продолжения роликов Егора? Поддержи проект!
Егор Яковлев о восстании чехословацкого корпуса



Д.Ю. Я вас категорически приветствую! Егор, добрый день.

Егор Яковлев. Добрый.

Д.Ю. Про что сегодня?

Егор Яковлев. Продолжаем наконец-то про Гражданскую войну, про её разворачивание. Закончили на том, как восстал Чехословацкий корпус, и вот сегодня поговорим о последствиях этого восстания, потому что они были, действительно, судьбоносны доля судьбы нашей страны, для судьбы нарождающейся Советской республики и для Белого движения тоже, потому что без восстания Чехословацкого корпуса Белое движение вряд ли сумело бы оформиться. Восстание Чехословацкого корпуса полностью перевернуло ситуацию внутри страны, и последствия его были самые трагические.

Я напомню немного о том, как разворачивалось это восстание. Я вот высказал точку зрения, что не то, чтобы виновниками этого восстания… Конечно же, Антанта подстрекала, и в первую очередь это была Франция, и в первую очередь французский посол Нуланс был яростным сторонником выступления Чехословацкого корпуса и образования, как это тогда говорили, противонемецкого фронта, против немецко-большевистских сил, как это называлось в определённых кругах Антанты. Конечно же, Антанта подстрекала, и этому есть очень много свидетельств, и обо всём этом в прошлый раз я рассказывал. Но были и те силы внутри самой же Антанты, которые наоборот стремились к тому, чтобы Чехословацкий корпус поскорее отбыл из России и прибыл на Французский фронт, на Западный фронт, чтобы защищать Францию от готовящегося немецкого наступления. И к сожалению, вот эти вот силы не были в достаточной степени использованы советским руководством, не удалось на них опереться и распропагандировать ту солдатскую массу чехословацкую, которая, по большому счёту, стала жертвой обмана, стала жертвой пропаганды, потому что экстремистское крыло чехословаков по сути пошло на прямой подлог, объясняя своим солдатам, против кого они будут сражаться в России. Объясняли они, естественно, что они будут сражаться против тех же самых немцев, потому что для чехословаков большевики – это какая-то чужая совершенно история абсолютно.

Д.Ю. Ваши внутренние разборки, да?

Егор Яковлев. Да-да. Чехословакия, вообще Чехословацкий корпус, напомню, формировался именно как военная сила, которая будет сражаться за независимость Чехословакии от Австро-Венгрии, т.е. это их национальное дело, это практически чуть ли не Отечественная война ведётся, правда, на непонятной территории чужой, но тем не менее вот они здесь защищают идею независимой Чехословакии. Понятно, что они должны сражаться против австро-венгров и немцев. Австро-венгров и немцев здесь нет, вот как объяснить, против кого они здесь будут сражаться? Для этого была использована такая полумифическая угроза – военнопленных стран Четверного союза. Считалось и официально провозглашалось вот в этой проантантовской пропаганде, которой зомбировали бойцов Чехословацкого корпуса, что в России находится огромное число немецких военнопленных. Это было отчасти так – действительно, военнопленных стран Четверного союза было почти 2 миллиона.

Д.Ю. Ого!

Егор Яковлев. Я напомню, что больше всего пленных было русских за всю Первую мировую войну, точнее, подданных Российской империи. Оценки очень разные, кстати, это интересная тема: сейчас принята оценка генерала Головина – это эмигрантский историк, очень известный, который оценил число военнопленных Российской империи в 2,4 млн. чел. Эта оценка принимается значительной частью историков, но если мы почитаем самого Головина, то мы узнаем, что она основана следующим образом: Головин, интересуясь, как получилось это число, запросил двух своих коллег – австрийского историка и немецкого военных историков, которые проверили эти данные по архивам и прислали ему свои результаты, и он из них вывел 2,4 млн. Но эти цифры никто и никогда не проверял, во всяком случае те историки, которые ссылаются на Головина, а это, кстати, например, вот есть известный труд генерала Кривошеева по потерям армии в войнах 20 века, и вот он прямо ссылается на Головина, а Головин ссылается на двух историков, которые ему прислали эти результаты, но эти цифры никто не проверял, они были там интернированы. Но это не так важно для нашей темы, важно другое – что на втором месте находилась Австро-Венгрия, которая была, как мы помним, лоскутной империей, в которой, как мы знаем, значительное число национальностей, которые не имели своей государственности внутри двуединой монархии, воевать не хотело, о чём, собственно, можно прочесть в знаменитом романе Ярослава Гашека. И вот, если помните, как Швейк пошёл сдаваться, а навстречу русские, которые тоже идут сдаваться - вот это примерно типичная история такая, ненамного австро-венгры отставали, и вот они-то и составляли основную часть этих 2 млн. военнопленных, а немцев, собственно, из них было всего около 150 тысяч…

Д.Ю. Небогато, да.

Егор Яковлев. Да-да, с Германией так не получалось, т.е. если брать оценку непосредственно по Германии, то пропорция сильно не в пользу Российской империи. И в общем, в масштабах эти силы, естественно, были разрознены, в отличие от Чехословацкого корпуса, и представлять какую-то военную силу они не могли. Никто и не собирался организовывать эту военную силу, и немцы этого не требовали. Но антантовская пропаганда представила дело таким образом, что вот из этих военнопленных формируются военные части, которые, собственно, будут оккупационным корпусом в большевистской России и совместно с большевиками они будут воевать против чехов, в частности, ну и вообще осуществлять немецкое правление в побеждённой России, и вот с ними-то вы и будете воевать. За вот эти вот немецкие части выданы интернациональные части армии, Красной гвардии, которые, действительно, формировались, но надо сказать, что это были части численно ничтожные, т.е., естественно, большая часть пленных мечтала отсидеться до конца войны в плену, не собиралась дальше ни за что воевать, и только самые убеждённые, самые пылкие, самые поверившие, захваченные этой большевистской идеей вступали в интернациональные части Красной гвардии. В Пензе, например, стоял 1-ый Чехословацкий революционный полк, или ещё его называют 1-ый Интернациональный революционный полк под под командованием Ярослава Штромбаха, тоже чеха. Там было 1200 человек всех национальностей, это как раз были военнопленные в основном из Австро-Венгрии: там были чехи, словаки, югославы, венгры, естественно.

Д.Ю. Ну т.е. масса народу, которые ни за австрияков, ни за венгров умирать не хотели?

Егор Яковлев. Они не хотели воевать просто, да, и воевать, и умирать вот за это, в этой войне конкретной. Они записались в революционный полк, потому что им оказались близки интернациональные идеи большевиков. И вот эти интернациональные крайне немногочисленные части антантовская пропаганда пыталась выдать за кайзеровские батальоны, которые осуществляют оккупационное правление в России – вот против них надо воевать. И в общем, эта пропаганда имела успех, а вот ответная большевистская пропаганда успеха не имела, хотя я напомню, что, например, во французской военной миссии был Жак Садуль – это капитан, который крайне симпатизировал большевикам, потом он станет членом коммунистической партии Франции, и я должен сказать, что недавно я каким-то чудом посмотрел очень любопытную серию из сериала «Приключения молодого Индианы Джонса», где Индиана Джонс, как агент французской военной миссии оказывается в революционном Петрограде – вот чувствуется, что в нём проглядывают некоторые черты Жака Садуля. Вы не смотрели эту серию?

Д.Ю. Нет.

Егор Яковлев. Ну, довольно любопытно: его присылают как раз с задачей предотвратить приход к власти большевиков, он внедряется в рабочее движение в Петрограде, но внедряется настолько хорошо, что начинает симпатизировать молодым рабочим, которые примкнули к большевикам, и как раз там действие разворачивается во время июльского выступления 1917 года, когда его друзья погибают. Довольно трагическая история, но вот это биография Жака Садуля явно прослеживается в трактовке приключений Индианы Джонса здесь.

Но вернёмся, собственно, к событиям, связанным с восстанием Чехословацкого легиона. Вот опереться на Жака Садуля не удалось, и я напомню, что была резкая крайне телеграмма Троцкого, которая призывала силой разоружать чехословаков, а тех, кто не подчиняется, расстреливать и заключать в концентрационные лагеря. Но эта телеграмма была разослана всем Совдепам по пути следования, по сути по Транссибирской магистрали, и практически все Совдепы этой телеграммой были поставлены в крайнее недоумение, поскольку красногвардейских сил для выполнения данной задачи у Совдепов просто не было.

Д.Ю. Надо объяснить – многие не знают, что такое Совдеп?

Егор Яковлев. Совдепы – Советы рабочих и солдатских депутатов.

Д.Ю. Это не ругательное слово.

Егор Яковлев. Да. И вот в качестве примера того, как были поставлены в сложное положение эти Советы, можно привести Пензенский Совет, потому что, получив телеграмму Троцкого, он тут же собрался на совещание и начал обсуждать, что в принципе можно сделать. И первым делом они связались с военным комиссаром Симбирска и запросили подкрепление, сообщив, что в Пензе сейчас находится более 2 тысяч чехословаков с пулемётами, а от них сегодня как раз ушли на фронт, как раз в это время ещё шли бои с атаманом Дутовым в Оренбуржье, они отправили на фронт 800 человек, и у них сил мало, задачу Центр требует выполнить сегодня-завтра, неизбежен конфликт, поэтому просим помощи – что можете дать? Из Симбирска ответили, что дать особо ничего не могут – тоже послали роты на Дутовский фронт, есть возможность отправить, правда, 90 человек из Интернационала. Когда Совет понимает, что у них, во-первых, людей мало, во-вторых, они не особо обученные, они Троцкому прямо и сообщают, что пришли к заключению, что не можем выполнить предписание: «…на расстоянии 100 верст находится около 12 000 войск с пулеметами. Впереди нас стоят эшелоны, имеющие на 100 человек 60 винтовок. Арест офицеров неминуемо вызовет выступление, против которого устоять мы не сможем».

Что отвечает Лев Давидович - он отвечает следующее: «Товарищ, военные приказы отдаются не для обсуждения, а для исполнения. Я передам военному суду всех представителей военного комиссариата, которые будут трусливо уклоняться от исполнения разоружить чехословаков. Нами приняты меры двинуть бронированные поезда. Вы обязаны действовать решительно и немедленно. Больше добавить ничего не могу». В общем, как хотите, так и действуйте.

Д.Ю. Ну, с одной стороны, не поспоришь – Лев Давыдович прав, с другой стороны, я не знаю, мне в голову приходит только, поскольку они эшелонами ехали, только эшелоны под откос пускать. Но тогда уж непонятно…

Егор Яковлев. Они уже не ехали, они стояли там. Ну в общем, опять же, советские партийные органы посовещались, поняли, что просто ну как, ну невозможно, и поэтому они, в принципе, приняли правильное решение – они отправились заниматься пропагандой, на переговоры. Но сил Пензенского Совета было мало, для того, чтобы распропагандировать чехолсловаков, здесь нужны были другие силы – здесь нужны были представители военной миссии Антанты, т.е., с моей точки зрения, конечно, это такое, может быть, кажется надменным поучение, как надо было поступать, мы лучше знаем, и т.д., но мне кажется, рациональным было брать за шкирку членов военной миссии Антанты, которые на словах говорили, что это инцидент, это случайность, мы разъясним, и т.д., брать лояльных советской власти членов Чешского национального совета и вести их прямо, вести их и заставлять разоружаться под их прикрытием. Ну а у Пензенского Совета не получилось, легионеры не стали разоружаться, и в результате произошёл бой, в результате которого легионеры Пензу захватили, причём поскольку там как раз стоял вот этот Чехословацкий революционный полк, то бой и последующие события происходили с крайним ожесточением, потому что тут уже появились черты чехословацкой гражданской войны – воевали против своих, они друг друга воспринимали как предателей, врагов, и поскольку победили белочехи, то они, естественно, над красными чехами учинили буквально садистскую расправу, о которой в Пензе помнят до сих пор. И вообще надо сказать, что со взятия самых первых городов проявляется то, что чехи на чужой земле, потому что, например, победило на недолгое время ярославское восстание – там не было какого-то жуткого погрома. Да, там были… кое-кого убили, арестовали советских партийных работников, там их на баржу посадили, держали под арестом, но вот какого-то масштабного грабежа такого не было. А чехи, взяв Пензу, сразу же ведут себя, как ландскнехты, которым на разграбление отдали город – сразу же безудержный грабёж, убийства, изнасилования, т.е. абсолютно такая орда пришла.

Д.Ю. Оккупант, да.

Егор Яковлев. Да, пришла оккупантская орда, при этом, конечно же, начинается классическая история со сведением счётов, показывают чехам на неугодных, неугодные расправляются с теми, на кого им показали, не разбираясь, коммунист, большевик – неважно. Ну в общем, короче говоря, страшная вещь началась. И надо сказать, что в Пензе, кстати, они не задержались, они очень опасались, что их оттуда выбьют, и, просто уничтожив местный Совет, разграбив город, чехи отправились к Самаре, которую они в скором времени и возьмут.

Взятие Самары – это очень важный момент, её удалось взять очень легко, как сказал поручик Чечик, который командовал вот этой поволжской группировкой чехов, «взяли Самару, как граблями сено». Не было сил, т.е. Красная армия не могла просто ещё организовать грамотную оборону. Именно Самара стала столицей альтернативного большевистскому правительства – это было правительство, т.н. Комуч, т.е. Комитет членов Учредительного собрания. Членов Учредительного собрания чехи привезли в обозе. Надо сказать, что в основном это были правые эсеры, за исключением меньшевика Ивана Майского, который впоследствии станет большевиком, послом России в Лондоне и академиком АН СССР, оставившим очень интересные дневники. Правые эсеры, которые составили большинство, знали о том, что чехи собираются восстать, и ожидали интервенции, и это свидетельствует ещё раз о том, что у них были обширные связи, у руководства эсеровской партии, в частности, во французской военной миссии. Это свидетельствует о том, что восстание Чехословацкого корпуса инспирировалось со стороны Антанты. Они ждали, и как только чехи восстали, сразу же 5 членов Учредительного собрания от эсеровской партии прибыли в расположение чехословацких войск, их привезли в автомобиле в здание самарской городской Думы и посадили там, как правительство, причём сами же они впоследствии и признавались, что их никто не поддерживал, всерьёз никто не воспринимал, и они были такими свадебными генералами, которых тут насадили – и они теперь… управляйте.

Как воспринимали произошедшие события страны Антанты? Ну, во-первых, здесь – я напомню, я в прошлый раз об этом говорил – большую роль сыграло высказывание члена французской военной миссии Гине, который, прибыв в распоряжение чехословацких войск, заявил, что страны Антанты приветствуют выступление и создание противонемецкого фронта. Садуль потребовал дезавуировать это заявление, но заявление не было дезавуировано, и это свидетельствовало о том, что Антанта свой выбор сделала уже окончательно, и т.е. она ставит на свержение советской власти и на действия чехословаков. Напомню, что чехословаки были не сами по себе, а они официально считались частью французской армии и подчинялись, соответственно, французскому главнокомандующему, поэтому французы стали смотреть на них, как на свои собственные войска, долженствующие действовать в интересах Французской республики.

Точно так же мы встречаем полное одобрение и со стороны англичан. Ллойд Джордж писал руководителю Чешского национального совета Масарику: «Высылаю вам сердечные поздравления с впечатляющими успехами, которые добились ваши войска в борьбе с немецкими и австрийскими отрядами в Сибири. Судьба и триумф этого небольшого войска представляет собой одну из самых выдающихся эпопей в истории». Вот так вот.

Ну и Масарик тут же всем своим, не знаю, коллегам, наверное, можно сказать, крупным политическим деятелям сразу же начинает намекать про то, что всё это не просто так, держите свои обещания. В частности, с Госдепартамент США Масарик писал: «Я полагаю, что признание Чехословацкого Национального совета стало практически необходимым. Я являюсь, я бы сказал, господином Сибири и половины России». Вот.

Д.Ю. Неплохо.

Егор Яковлев. Масарик требует признания, да, с прицелом на то, что весь этот чешский национальный совет по окончании войны переедет в Прагу уже в качестве правительства независимой Чехословакии – типа, мы тут сделали, что вы хотели, давайте теперь, платите признанием Чехословакии.

Правда, были и корыстные интересы, которые сразу же фиксируются в источниках, потому что… Было вообще 3 причины, по которым интервенция началась: первая причина – это, безусловно, попытка вернуть Россию в войну, т.е. союзники… все вот эти глупости о том, что Англия намеренно свергла царя, потому что война уже была выиграна – это полная ахинея, потому что вот весной 1918 года ситуация складывается так, что Германия вполне может выиграть войну, там всё висит на волоске. Если, допустим Германия взяла бы Париж в 1918 году, то американские войска прибыли бы к шапочному разбору, и во всяком случае можно было бы заключить вполне себе приличную ничью по окончании Первой мировой. Но ситуация для англичан в этот момент очень-очень такая тяжеловатая, а для французов ещё хуже.

Вторая причина заключалась в том, что да, действительно, было опасение именно советской власти, потому что советская власть явно взяла курс на ликвидацию частной собственности, и западные страны, для которых частная собственность священна и неприкосновенна, этого, естественно, боялись.

Ну и была третья причина, конечно, третья очевидная причина– Россия ослабела, её можно было пограбить, и все эти страны, которые давно зарились на разнообразные российские богатства, они, естественно, хотели этим воспользоваться. И вот эти 3 причины очень часто шли, как 3 в 1, т.е., не выделяя какую-то одну, одни и те же деятели пытались добиться и первого, и второго, и третьего. И вот интересно в этой связи, например, как в этот момент в США обсуждается, участвовать ли в интервенции или не участвовать. Вот советник президента Буллит пишет полковнику Хаузу, это спецпредставитель Вильсона: «В пользу интервенции выступают русские идеалисты-либералы, лично заинтересованные инвесторы, которые желали бы выхода американской экономики из западного полушария. Единственными, кто в России наживается на этой авантюре, будут земельные собственники, банкиры и торговцы – они пойдут в Россию ради защиты своих интересов». Т.е. явно вот этот третий мотив звучит, и далеко не только у Буллита.

Интересно также то, что чехословаки мыслятся, как некая сила, которая может сдерживать империалистических противников, для американцев это Япония, и американский посол в Китае, например, пишет президенту про чехов: «Они могут овладеть контролем над Сибирью. Если бы их не было в Сибири, их нужно было бы послать туда из самого далёка. Чехи должны блокировать большевиков и потеснить японцев, как часть союзных интервенционистских сил в России». А американцы японцев…

Д.Ю. Ох закручено, слушай!

Егор Яковлев. Т.е. у на чехов у всех большие планы, ну а чем занимаются чехи – чехи берут город за городом, грабят и расстреливают.

Д.Ю. «Грабь, бухай, отдыхай», да?

Егор Яковлев. Да-да-да.

Д.Ю. И много они народу убили?

Егор Яковлев. Много. 26 мая уже был захвачен Челябинск, все члены местного Совета расстреляны, Пенза 29 мая, 7 июня Омск, 8 июня Самара – и так город за городом по всему пути следования.

Д.Ю. Ты в курсе, да, что в Самаре им таки поставили памятник?

Егор Яковлев. Я в курсе, да, и я сейчас дойду до этого – это крайне прискорбная новость, но это не только Самара, это вообще целая программа чешского Министерства обороны, которая по согласованию с Министерством обороны России как раз и ставит памятники по всему пути следования. Ну а что творили по пути следования чехословаки? Есть у нас свидетельства об этом: ну к примеру, «в первые дни занятия Симбирска аресты проводились прямо на улице по доносам, достаточно было кому-нибудь из толпы указать на кого-нибудь, как на подозрительно лицо, как человека хватали. Расстрелы проводились тут же без всякого стеснения на улице, и трупы расстрелянных валялись несколько дней».

Очевидец Медович о событиях в Казани: «Это был поистине безудержный разгул победителей – массовые расстрелы не только ответственных советских работников, но и всех, кого подозревали в признании советской власти. Расстрелы производились без суда, и трупы валялись целыми днями на улице».

Но самое интересное, что чехословаков ведь проклинали не только советские работники, не только коммунисты, большевики – впоследствии чехословаков прокляли и белогвардейцы, потому что чехи предали и их, они занимались только… т.е. там так – сначала вроде как они были гражданами Австро-Венгрии и предали Австро-Венгрию, потом предали красных, потом предали белых, и в итоге с награбленным добром уехали к себе. Молодцы! И вот один из сподвижников Колчака генерал Сахаров даже написал в эмиграции в Берлине целую книгу «Чешские легионы в Сибири: чехословацкое предательство». Я так понимаю, что памятники чехам ставят поклонники белого движения, так вот эту книгу в первую очередь надо было бы им прочитать, потому что от лица боевого генерала Белого движения там с такой болью написано про все чешские художества, я вот немножко хотел бы об этом рассказать и прочитать.

Ну, во-первых, Сахаров с большим юмором и с болью вместе с тем описывает поведение чехов, потому что, конечно, умирать из чехов никто не хотел за Белую идею, т.е. явно… Идеалисты Белого движения мыслили как: власть захватили агенты кайзеровской Германии, мы тут подняли знамя борьбы, освобождаем оккупированную Россию, и нам помогают наши союзники (ну это что-то вроде там у нас полка «Нормандия-Неман»), мы вместе с нашими союзниками выгоняем оккупантов. Но этих белых идеалистов ждало очень скоро жестокое разочарование, потому что союзниками страны Антанты оказались только в кавычках, потому что они предавались безудержному грабежу и явно реализовывали свои интервенционистские цели, нимало не заботясь о Белом движении, и это было страшное разочарование для белых. И вот что пишет Сахаров: во время одного из боёв они просили подкрепления, и им прислали чешский броневик: «Двухдневный бой стоил нам больших потерь, и имел лишь местный успех. Чешский броневик не поддержал нас, держась все время за прикрытием железнодорожной выемки и даже не выходя вслед нашему самодельному броневику, ходившему в атаку и повредившему большевицкий броневик. Чехи не сделали ни одного выстрела. После боя чехи заявили о своём уходе, но перед тем командир чешского бронепоезда просил выдать ему удостоверение об участии чешского броневика в бою. Подполковник Смолин, не зная, что собственно написать чехам, предложил чешскому командиру составить текст удостоверения, надеясь на его скромность. Я сел за машинку, а чех, диктуя мне, внёс в текст удостоверения фразу, запомнившуюся мне и по сей день: «…люди чешски бронепоезда дралися, как львы...» Подполковник Смолин, прочтя готовое удостоверение, долго смотрел пристальным взглядом в глаза чешского командира. Чех даже не потупился. Подполковник Смолин глубоко вздохнул, подписал бумажку и, не подавая чеху руки, пошёл к полотну железной дороги. Через несколько минут чешский бронепоезд ушёл навсегда. Больше за все время наступательной борьбы на фронте я не имел никакого соприкосновения с чехами, только из далёкого тыла долетала на фронт популярная в то время частушка: «Друг с другом русские воюют, чехи сахаром торгуют...».

В тылу, за спиной сибирской армии, шла вакханалия спекуляции, неподчинения, а подчас и откровенного грабежа. Прибывающие на фронт офицеры и солдаты рассказывали о захвате чехами эшелонов с обмундированием, следовавшим на фронт, об обращении в свою пользу запасов оружия и огнестрельных припасов, о занятии ими в городах лучших квартир, а на железных дорогах лучших вагонов и паровозов».

Д.Ю. Ничем себя не сдерживали, да?

Егор Яковлев. Да. Ну и вывод Сахарова каков, это белый генерал, что он пишет про союзников: «Они предали русскую Белую армию и её вождя, они братались с большевиками, они, как трусливое стадо, бежали на восток, они совершали над безоружными насилие и убийства, они наворовали на сотни миллионов частного и казённого имущества и вывезли его из Сибири с собой на родину. Пройдут даже не века, а десятки лет, и человечество в поисках справедливого равновесия не раз ещё столкнётся в борьбе, не раз, возможно, изменит карту Европы; кости всех этих Благошей и Павлу истлеют в земле; русские ценности, привезённые ими из Сибири тоже ведь исчезнут, - на место их человечество добудет и сделает новые, другие. Но предательство, каиново дело, - с одной стороны, - и чистые крестные страдания России – с другой – не пройдут, не забудутся и будут долго, веками передаваться из потомства в потомство. А Благоши и Ко прочно укрепили на этом ярлык: Вот, что сделал чехословацкий корпус в Сибири! И как Россия должна спросить чешский и словацкий народы, как они отнеслись к иудам-предателям и что они намерены сделать для исправления причинённых России злодеяний?»

Ну, теперь генерал Сахаров получил ответ на свой вопрос – они поставили им памятники по всему пути следования эшелонов чехословацкого корпуса.

Д.Ю. Вот памятники должны были состоять вот их этой таблички, если уж по уму. Бесстыжие, а!

Егор Яковлев. Абсолютно согласен, абсолютно! Т.е. чехословацкий корпус отметился здесь грабежом, убийствами, насилием. Памятники им ставить – не знаю… с ума сошли вообще, просто.

Д.Ю. Ну там уже кто-то, я фотографии видел, уже кто-то там из баллончика разрисовал, красной краской поверх памятника написав: «Они убивали русских». Чем думают люди, которые подобные памятники ставят? Вот чем они думают и что они хотят получить в итоге? Что – это недобитые красные на этих памятниках пишут, да? Теперь ваша власть пришла? Ну вот, ваша власть что об этом говорила.

Егор Яковлев. Ну, может быть, это какой-то неправильный белый?

Д.Ю. Что в головах?

Егор Яковлев. Помимо того, что чехи грабили, убивали, насиловали, они, конечно, в принципе дали толчок полномасштабной гражданской войне в России, и абсолютно можно согласиться с Иваном Майским, который, я напомню, член Комуча, а впоследствии он станет советским дипломатом очень крупным и академиком. И вот он даёт абсолютно точное, на мой взгляд, определение произошедшего: «Не вмешайся Чехословакия в нашу борьбу, не возник бы Комитет членов Учредительного собрания, и на плечах последнего не пришел бы к власти адмирал Колчак. Ибо силы самой русской контрреволюции были совершенно ничтожны. А не укрепись Колчак, не могли бы так широко развернуть свои операции ни Деникин, ни Юденич, ни Миллер. Гражданская война никогда не приняла бы таких ожесточенных форм и таких грандиозных размеров, какими они ознаменовались; возможно даже, и гражданской войны в подлинном смысле слова не было бы».

Это абсолютно точное определение, на мой взгляд. Но пара слов про Комуч: естественно, образование альтернативного большевистскому правительства привлекло к себе все антибольшевистские силы, ну в первую очередь, конечно, эсеры, они все стали съезжаться в Самару, и в скором времени там оказался Виктор Чернов, лидер партии эсеров. Политика была своеобразной – они сразу заявили, что не время сейчас для социалистических экспериментов, и уже 9 июля началась денационализация предприятий и робкая политика возмещения убытков бывшим владельцам, и очень непонятная политика с землёй. Это, кстати, серьёзно взволновало крестьян, потому что лозунг большевиков «Земля – крестьянам!» никто не отменял, всех волновал вопрос, а вернутся ли граждане помещики, заявят ли они права на свою бывшую землю. Но пока что Комуч объявил, что главная задача – это ликвидировать власть большевиков. Чтобы ликвидировать власть большевиков, нужна армия, и пока что всё держится на чешских штыках, и как, кстати, совершенно верно написал французский консул в Самаре французскому послу Нулансу, «ни для кого нет сомнения, что без наших чехов Комитет Учредительного собрания не просуществовал бы и одну неделю». Они чувствовали себя очень неуверенно, и эсер Брушвит писал: «Поддержка была только от крестьян, небольшой кучки интеллигенции, офицерства и чиновничества, все остальные стояли в стороне». Это то, о чём я говорил – никто не хочет войны. Да и от крестьян-то поддержка была такая, потому что эсеры были известны в этой среде, а сказать, что там какая-то суперподдержка у них, нельзя.

Ну и первым делом Комуч создаёт армию, он называет её Народной армией, формирует добровольческую самарскую дружину, но нельзя сказать, что там огромное число желающих было. Единственное, что в данном можно было заметить – что в Самару прибывает из Генерального штаба подполковник Владимир Оскарович Каппель – это человек для Белого движения очень крупный, ну Каппель – ветеран тоже Первой мировой войны, после того, как он демобилизовался осенью 1917 года, он жил в Перми. Каппель по убеждениям крайний монархист, человек талантливый, как военный, и естественно, большевики – это не его власть, он не хочет с ними иметь никакого дела, и как только возникает альтернатива, он сразу же мчится в Самару. Правда, Комуч – это тоже не его власть, эсеры тоже для него практически такие же, как и большевики, и впоследствии именно поэтому он и поддержит адмирала Колчака, который, так сказать, классическая военная диктатура, но в данный момент, поскольку все силы на подавлении большевиков, Каппель прибывает, поскольку других желающих возглавить вот эту дружину нету, назначают его. И это было правильное решение со стороны Комуча, потому что столь талантливый военный во главе сил, действительно, на некоторое время переламывает ход военных действий в пользу антибольшевистского движения, в пользу белых. Впоследствии Каппель возьмёт Казань, и это будет очень сильный удар по позициям красных, потому что в Казани: а) будет захвачена часть золотого запаса, часть которого потом чехи увезут с собой, а второй важный момент – в Казань была эвакуирована Военная академия Генерального Штаба в полном составе, и она в полном же составе перешла на сторону белых. Но это ещё не всё интересное в этой ситуации, потому что большевики – это уникальный, наверное, в мировой истории случай – полностью отстроят эту Военную академию заново, пользуясь, опять же, кадрами старой царской армии.

И в результате всех этих событий начинает формироваться единый противобольшевистский фронт, т.е. большевики оказываются в очень тяжёлой ситуации.

И здесь мы переходим к такой важнейшей теме, как отношения большевиков с крестьянством, потому что помимо Белого движения, которое состоит из офицерства, интеллигенции и средних городских слоёв, постепенно в Белое движение начинает… ну я бы не сказал, что крестьянство оказывает поддержку Белому движению, но, скажем так, в пользу Белого движения начинают действовать крестьяне, их стихийные крестьянские восстания – это важный момент. Дело в том, что, придя к власти, большевики столкнулись с той же самой проблемой, которую безуспешно решало царское правительство и Временное правительство – это была проблема покупки зерна у крестьян. Напомню, что к концу 1916 года возник продовольственный кризис, он был связан с тем, что государство установило твёрдые продовольственные цены на покупку зерна в деревне. Цены были низкие, крестьяне по низким ценам продавать ничего не хотели.

Д.Ю. Невидимая рука рынка тут же заработала, да?

Егор Яковлев. Да, тут же заработала невидимая рука рынка, и в связи с этим 2 декабря 1916 года министр продовольствия Риттих ввёл продразвёрстку. Эта продразвёрстка была добровольной, т.е. крестьяне должны были сами сдавать свои излишки местным органам власти. В результате ничего получить не удалось, и продовольственный кризис усилился. Временное правительство, понимая, что дело пахнет керосином, ввело т.н. хлебную монополию, т.е. все излишки необходимо сдавать государству, но никаких сил у Временного правительства эти излишки изъять не было, а на блюдечке с голубой каёмочкой их, естественно, никто не понёс. Тем более, что какая была проблема: дело в том, что товарооборот между городом и деревней был нарушен, крестьяне особо ничего купить не могли, никакие товары в диапазоне от гвоздей до чая крестьяне купить не могли, поэтому вместо денег они придерживали зерно, они считали, что деньги нам сейчас не особо нужны, пусть лучше зерно у нас хранится. Ну и Советы, придя к власти, всю эту проблему унаследовали, но не просто унаследовали эту проблему – она серьёзно усугубилась, почему – да потому что по Брестскому миру Россия потеряла Украину, т.е. по сути житницу, и зерна стало всё меньше, в общем, страна была на пороге голода. Голод в первую очередь в городах, естественно, потому что зерно из деревни в город не поступает. Что делать? Ну естественно, зажиточные крестьяне, кулаки по-прежнему, как они не хотели зерно государство отдавать, так они и не хотят.

Д.Ю. Ну, при этом надо понимать, именно эти люди задавали тон общественному мнению в деревнях, а кто захотел бы хлеб продавать, ещё бы и хату сожгли.

Егор Яковлев. Да, причём они имеют возможность даже в какие-то местные Советы либо сами продвигаться, либо ставленников туда продвигать, и начинается вот такой деревенский конфликт. Ну а город-то надо как-то кормить? И в этом смысле большевики начинают действовать достаточно энергично и жёстко – они вводят политику эффективной продразвёрстки, посылая в деревни продотряды. Но чтобы продотряды не воспринимались в деревне, как некие засланные казачки пришли и вытащили всё, в деревнях создаются отдельные комбеды.

Д.Ю. Комитеты бедноты.

Егор Яковлев. Да, комитеты бедноты, т.е. начинает реализовываться классовая политика в деревне. Чтобы кулак не утаивал зерно от государства, за ним нужен постоянный присмотр. Продотряд пришёл и ушёл, кто за ним будет присматривать – свои, бедняки. У бедняков есть прямая цель присматривать за кулаком. И вот создаются в деревне комитеты бедноты, которые, собственно, должны оказывать поддержку продотрядам и показывать, что вот у этого зерно укрыто, здесь вот у этого здесь…

Д.Ю. Ну т.е., кто не понимает, оно совершенно очевидно – что если у этого под пашню 10 га, то в среднем с него вырастет вот столько, и тогда придут и зададут вопрос: где наши, там, я не знаю, 1000 пудов? А он говорит: у меня только 20. 20 не прокатит, придётся отдать всё. А эти люди, соответственно, покажут. Это же какое поле для сведения счётов, обид и всякое такое.

Егор Яковлев. Ну, колоссальное, конечно, всё это происходит, результат – вспыхивают крестьянские восстания, и деревня начинает поляризоваться, т.е. бедняки тянутся к большевикам, к Красной армии, кулаки тянутся к антибольшевикам любым вообще и к Белой армии, а вот за кого середняк? Вот за кого будет середняк, тот и победит, того и тапки. Начинается борьба за середняка: агитационная, насилие, но в любом случае уже начиная с лета 1918 года мы фиксируем более сотни крупных и мелких крестьянских восстаний по всей стране, потому что эта политика крестьянству понравиться не может, потому что она вскрывает внутренний конфликт.

Д.Ю. Ну, в общем, тут, мне кажется, без разницы, кулак ты, не кулак – с точки зрения меня, как крестьянина: я это вырастил своим потом, кровью, и за сколько захочу, за столько и продам – а тут придут и заберут просто. Да.

Егор Яковлев. Крестьянская психология это всё резко отвергала. И после все вот этих… ну практически параллельно всем вот этим событиям советская власть принимает ещё одно решение, которое резко крестьян, во-первых, поляризует, а во-вторых, не пользуется в целом популярностью: поскольку враг не дремлет, собирает силы, нужно создавать армию. Я напомню, что Красная армия-то уже существует, но она добровольная, кто хочет, тот идёт. Что-то на добровольной основе не особо много народу туда вступает по понятным причинам – 4-ый год война идёт, все устали, хотят мирной жизни и т.д., ну не популярно, война в принципе не популярна. Но поскольку враги мобилизуются, то большевики вынуждены объявить мобилизацию, точнее, принудительный набор трудящихся в Красную армию, это происходит решением ВЦИК 29 мая 1918 года. Мобилизация начинается 12 июня, 5 возрастов рабочих и не эксплуатирующих чужого труда крестьян в 51 уезде Приволжского, Уральского и Западно-Сибирского военных округов, находящихся в непосредственной близости от театра военных действий. И 5-ый Всероссийский съезд Советов в июле уже закрепил переход от добровольческого принципа формирования Красной армии к созданию регулярной армии рабочих и трудящихся крестьян на основе воинской повинности.

Не хотят крестьяне в армию, срывают мобилизацию – ну вроде воевали 4 года, только вернулись, тут землю … и снова требуют воевать, непонятно против кого, зачем.

Д.Ю. Есть же известная песня: «В Красной армии штыки, чай, найдутся, без тебя большевики обойдутся».

Егор Яковлев. Это да, это Демьян Бедный. Всё, не хочет, мобилизация срывается, и вот у нас есть такой документ, как доклад члена Высшей военной инспекции Николаева, который сообщает Совнаркому: «Мобилизация не имеет шансов на успех, энтузиазма, веры, желания сражаться нет».

Всё это происходит на фоне, ну, не то, чтобы провала вот этой продовольственной политики, но эта продовольственная политика, понятно, что ещё на бумаге, в планах выглядела нормально: вот тут продотряды, они приходят, тут их встречают комитеты бедноты, они показывают, где зерно у кулаков, кулаку деваться негде, от отдаёт зерно – и всё хорошо. Когда это всё начинает воплощаться на практике, то это неминуемо приводит к каким-то колоссальным эксцессам: в той же Пензенской губернии начинается восстание, потому что там была такая женщина-комиссар продотряда Евгения Бош, которая всё-таки была, видимо, не особо уравновешенной дамой, она лично застрелила одного крестьянина, который отказался сдавать зерно – это привело к восстанию, ну, идёт война, по сути, такая крестьянская.

У нас есть данные по тому, как в разных местах проходили вот эти вот попытки забрать хлеб: ну например, в некоторых местах продотряды просто разгоняются крестьянами. С другой стороны, в некоторых местах продотряды, состоящие из рабочих, ведут себя в национальных деревнях, совершенно игнорируя местные национальные обычаи и традиции: вот, например, «одной из национальных традиций удмуртских крестьян была закладка хлебных скирд в честь рождения дочери. Такие скирды, называемые девичьи, ставились каждый год до свадьбы, являясь приданым дочери. Поэтому каждый хозяин, имевший дочерей, имел неприкосновенные до их свадьбы запасы хлеба. Не знавшие этого продотрядники, обмолачивая девичьи скирды, бесчестили, по понятиям крестьян, их дома. Подобная бестактность создавала благоприятные условия для националистической агитации и вооруженных выступлений против продотрядов». Но, тем не менее, автор отмечает, что в Вятской губернии был очень эффективный комиссар продотряда Шлихтер, который применил систему договоров с крестьянскими Советами и часть хлеба оплачивал товарами, т.е. ему удалось выполнить план по хлебозаготовкам.

Но тем не менее, просто для себя заметим, что вот эта политика вызвала резкое недовольство крестьянства, и крестьяне качнулись в этот момент к белым. И в принципе, эти проблемы с крестьянами останутся до конца Гражданской войны, все последующие события, все последующие эти знаменитые крестьянские восстания будут вызваны теми же причинами.

Но, в принципе, та же проблема, которая стояла перед большевиками, становилась неизбежной вообще перед любой властью, которая организовывалась на пространстве бывшей Российской империи, и этой власти приходилось делать то же самое – города-то кормить надо. Поэтому у любой власти, допустим, немцы, Украину оккупировали – продотряды надо, зерно изымать, ещё и отправлять в Германию и Австро-Венгрию, Колчак приходит – то же самое. Поэтому, в принципе, эта проблема была у всех властей единой.

И то же самое мы видим применительно к мобилизации, потому что когда Комуч укрепился, он первым делом что объявил – мобилизацию.

Д.Ю. «Поневоле ты пойдёшь иль с охотой, Ваня-Ваня, пропадёшь ни за что ты».

Егор Яковлев. 8 июня уже в день взятия Самары, Комуч, объявив о создании Народной армии, подчёркивая внеклассовый характер, объявляет мобилизацию – то же самое, никто не хочет воевать. Один из организаторов армии – Шмелёв пишет, что в ряды добровольческих частей вливались бывшие офицеры, учащаяся молодежь, интеллигенция, но народ идти в неё не хочет, крестьяне 5-ти из 7-ми уездов Самарской губернии не поддержали добровольчества для армии Комуча, только самые богатые уезды губернии дали добровольцев. Но они же послали десятки тысяч бедняков и маломощных середняков в Красную армию, и правый эсер Климушин вынужден был признать в сентябре 1918 года, что «несмотря на всеобщее ликование, реальная поддержка была ничтожна – к нам приходили не сотни, а только десятки граждан».

Ну и в результате начинается уже практически принудительная мобилизация, части сформированной народной армии едут по деревням, пытаются там найти народ, но у них ничего не получается. И в тех местах, где армия Комуча уже проезжает, там уже начинаются наоборот симпатии к большевикам. Вот как Шмелёв пишет – что население, с нетерпением ожидавшее прихода народной армии, часто чуть ли не с первых дней горько разочаровывалось в своих ожиданиях. В Мензелинском уезде, населенном татарами, в период наступления чехословаков прошла волна крестьянских выступлений против Советской власти. Но достаточно было «погулять» по уезду несколько дней полковнику Щ. со своими молодцами, как настроение совершенно изменилось в противоположную сторону. Когда Мензелинский уезд был вновь занят советскими войсками, почти всё мужское население уезда, способное носить оружие, не дожидаясь принудительной мобилизации, вступило в ряды советских войск.

Д.Ю. Сильно!

Егор Яковлев. Очень характерное признание. Итак, отметим, что крестьянство в целом достаточно пассивное и не хочет в данный момент воевать. Но тем не менее, противоборство определяется, фронты определяются, и в этот момент – середина 1918 года – начинают вырисовываться перспективы победы белых, почему – потому что, во-первых, они пользуются поддержкой стран Антанты, во-вторых, создаются альтернативные органы власти, вокруг которых можно выстраивать армии и т.д., все силы объединяются, стекаются, и в-третьих, большевики теряют социальную базу крестьян, и они теряют своих союзников – левых эсеров, которые во всём происходящем винят неверную политику большевиков. Я напомню, что в тандеме, вот в этом союзе, в коалиции большевиков и левых эсеров всё-таки большевики являются ведущими, а левые эсеры ведомыми, но левым эсерам это не очень нравится, и левые эсеры, во-первых, крайне не одобряют Брестский мир, они считают, что вот всё, что происходит, это всё потому, что подписали похабный Брестский мир. Вот если бы Брестский мир не подписали, мы бы продолжили революционную войну, в Германии уже бы произошла, вообще бы уже произошла мировая революция, мы бы уже были, в общем, на коне. А сейчас мы только усилили германскую армию, отсюда мы вынуждены, после оккупации Украины мы вынуждены начать нажим на крестьянина, а это значит крестьянские восстания – во всём этом виноваты большевики, весь бардак они устроили. Поэтому левые эсеры уже к этому моменту задумываются о мятеже с целью переворота и прихода к власти.

Это одна проблема большевиков, помимо этого параллельно также готовится т.н. в историографии он известен, как заговор послов, потому что Антанта, внешне сохраняя дипломатический политес по отношению к власти большевиков, хотя и не признавая её, явно нацеливается на свержение Совнаркома и реставрацию какого-то временного правительства, способного, во-первых, возобновить войну против Германии, а во-вторых, подотчётного силам Антанты, управляемого.

Ну и третье – это параллельно готовятся офицерские выступления, которыми тайно дирижирует Борис Савинков, эсер, самый, наверное, энергичный человек в партии эсеров, который, получив мандат на организацию подпольных офицерских организаций от командующего Добровольческой армией Алексеева, действительно, их создал, не просто говорил а он, действительно, создал. И всё вот это кольцом окружает большевиков, т.е. везде вокруг них стягиваются узлы, и кажется, что невозможно с этим справиться, потому что там такие проблемы грандиозные, такой накат на них идёт, что с этим непонятно, как справиться, но тем не менее они справились. Вот как это произошло, мы поговорим в следующий раз.

Д.Ю. Во сюжет! Спасибо, Егор. А на сегодня всё. До новых встреч.

Вконтакте
Одноклассники
Telegram


В новостях

07.11.17 16:02 Егор Яковлев о последствиях восстания чехословацкого корпуса, комментарии: 39


Комментарии
Goblin рекомендует создать интернет магазин в megagroup.ru


cтраницы: 1 всего: 1

ююный
отправлено 11.11.17 22:00 | ответить | цитировать # 1


Насколько я понял, большевикам сильно помогли белые.
Куда бы белые не пришли, народ переходил к красным.
Видимо, не нравилось народу хрустеть французской булкой. :)



cтраницы: 1 всего: 1

Правила | Регистрация | Поиск | Мне пишут | Поделиться ссылкой

Комментарий появится на сайте только после проверки модератором!
имя:

пароль:

забыл пароль?
я с форума!


комментарий:
Перед цитированием выделяй нужный фрагмент текста. Оверквотинг - зло.

выделение     транслит


интересное

Новости

Заметки

Картинки

Видео

Переводы

Проекты

гоблин

Гоблин в Facebook

Гоблин в Twitter

Гоблин в Instagram

Гоблин на YouTube

Видео в iTunes Store

Аудио в iTunes Store

Аудиокниги на ЛитРес

tynu40k

Группа в Контакте

Новости в RSS

Новости в Facebook

Новости в Twitter

Новости в ЖЖ

Канал в Telegram

реклама

Разработка сайтов Megagroup.ru

Реклама на сайте

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru


Goblin EnterTorMent © | заслать письмо | цурюк