Намечается мероприятие для ветеранов, блокадников и подрастающего поколения.
Краткое описание:
- перед Гостиным двором зенитка 85 мм, такие обороняли небо Ленинграда в годы блокады
- фотовыставка с фотографиями и открытками времён войны, многие кадры публикуются впервые
- возможность примерить форму Красной Армии времён войны
- можно сфотографироваться с макетами оружия времён войны
- гармонист наяривает музыку военных лет
- вкусная и питательная военная еда из полевой кухни
- возможность поупражняться на тренажёре для штыкового боя
- продажа альбомов "На Ленинград" и "Гибель дворцов" по специальным ценам по 300 рублей для обычных покупателей, по 200 для ветеранов, блокадников и пенсионеров
Время проведения: с 12:00 до 18:00 9 и 10 декабря 2011 года.
Место проведения: Санкт-Петербург, пешеходная зона перед Гостиным Двором.
Наш царь — Мукден, наш царь — Цусима,
Наш царь — кровавое пятно,
Зловонье пороха и дыма,
В котором разуму — темно...
Наш царь — убожество слепое,
Тюрьма и кнут, подсуд, расстрел,
Царь-висельник, тем низкий вдвое,
Что обещал, но дать не смел.
Он трус, он чувствует с запинкой,
Но будет, час расплаты ждёт.
Кто начал царствовать — Ходынкой,
Тот кончит — встав на эшафот.
Я думаю, что нет под солнцем людей столь привычных к суровой жизни, как русские: никакой холод их не смущает, хотя им приходится проводить в поле по два месяца в такое время, когда стоят морозы и снега выпадает более, чем на ярд. Простой солдат не имеет ни палатки, ни чего-либо иного, чтобы защитить свою голову. Наибольшая их защита от непогоды — это войлок, который они выставляют против ветра и непогоды, а если пойдет снег, то воин отгребает его, разводит огонь и ложится около него. Так поступает большинство воинов великого князя за исключением дворян, имеющих особые собственные запасы.
Однако такая их жизнь в поле не столь удивительна, как их выносливость, ибо каждый должен добыть и нести провизию для себя и для своего коня на месяц или на два, что достойно удивления. Сам он живет овсяной мукой, смешанной с холодной водой, и пьет воду. Его конь ест зеленые ветки и т. п., стоит в открытом холодном поле без крова и все-таки работает и служит ему хорошо. Я спрашиваю вас, много ли нашлось бы среди наших хвастливых воинов таких, которые могли бы пробыть с ними в поле хотя бы только месяц. Я не знаю страны поблизости от нас, которая могла бы похвалиться такими людьми и животными. Что могло бы выйти из этих людей, если бы они упражнялись и были обучены строю и искусству цивилизованных войн.
...Если бы русские знали свою силу, никто бы не мог соперничать с ними, а их соседи не имели бы покоя от них. Но я думаю, что не такова божья воля: я могу сравнить русских с молодым конем, который не знает своей силы и позволяет малому ребенку управлять собою и вести себя на уздечке, несмотря на всю свою великую силу; а ведь если бы этот конь сознавал ее, то с ним не справился бы ни ребенок, ни взрослый человек.
Когда мне рассказывают про великую русскую империю, я очень часто показываю две эти фотографии. Со зловещим, понятное дело, умыслом.
Фотографии выполнены замечательным фотографом-парапланеристом Виктором Пилявским.
А, с любезного разрешения автора книги, название которой я назову, с вашего разрешения, чуть позже (т.к. ее название несколько разрушит интригу), со своими дилетантскими замечаниями.
Вопрос-то один: когда и против кого строили?
Вот она империя, а не сахарные петушки на палочках.
И какой ценой хлебушек доставался. На фото, понятно, только фрагменты одной из "черт".
Турфирмам привет! И этим ещё, реконструкторам!
В 2011 году фестиваль «Времена и Эпохи» пройдет на территории музея-заповедника «Коломенское» в период со 2 по 4 сентября. Площадки фестиваля расположатся вдоль берега Москва-реки, в районе Дьякова городища — одного из первых зафиксированных мест проживания людей в черте современной Москвы.
Село Коломенское, находившееся на дороге из Москвы в Коломну, было основано, по преданию, жителями города Коломны, бежавшими от Батыя. Первое письменное упоминание — в духовной грамоте (завещании) Ивана Калиты в 1336 г. Изначально это была вотчина Московских великих князей, затем царей.
Первой была война "mortelle", "смертельная", война "огня и крови", в которой все "жестокости, убийства, бесчеловечности" были терпимы и даже систематически предписывались. В такой войне было должно использовать против противника все силы и приемы, в сражении надлежало не брать пленных, добивать раненых, догонять и избивать бегущих. Можно было пытать высокопоставленных пленных с целью получения сведений, убивать вражеских гонцов и глашатаев, нарушать соглашения, когда это было выгодно, и т.д. Подобное же поведение допускалось и по отношению к гражданскому населению. Иными словами, главной доблестью провозглашалось максимально возможное истребление "погани". Естественно, это в первую очередь войны против "неверных", язычников и еретиков, но также и войны против нарушителей "установленного Богом" социального порядка. На практике к этому типу приближались и войны против формально христиан, но резко отличных по национально-культурному или социальному признаку.
Второй концепцией была война "guerroyable", т.е. "рыцарственная", "guerre loyale" ("честная война"), ведущаяся между "добрыми воинами", которую подобало вести в соответствии с "droituriere justice d'armes" ("прямым правом оружия") и "discipline de chevalerie", ("рыцарской наукой"). В такой войне рыцари мерялись силой между собой, без помех со стороны "вспомогательного персонала", с соблюдением всех правил и условностей. Целью сражения было не физическое уничтожение противника, а выяснение силы сторон. Пленить или обратить в бегство рыцаря противной стороны считалось более почетным и "благородным", чем убить его.
Добавим от себя, что пленение рыцаря было и экономически намного выгоднее его убийства – можно было получить большой выкуп.
Стратегический советский расчёт в конечном счёте также оправдался. В основном благодаря другому — тоже экономическому — шагу. Ещё в 1938-м — с начала третьего пятилетнего плана развития народного хозяйства — развернулось массовое строительство новых заводов в восточных районах СССР — Средней Азии, Сибири, Дальнем Востоке. Было совершенно ясно: ресурсов на достройку и запуск нескольких сот громадных предприятий в третьей пятилетке не хватит. Но это фактически не требовалось. Одновременно со строительством началась подготовка плана эвакуации. Его постоянно уточняли по мере возникновения новых заводов и площадок. Уже 1941.06.23 план эвакуации введен в действие. За несколько месяцев многие сотни заводов оказались сперва в поездах, затем на новых площадках. Там ещё не было стен: их возводили уже вокруг работающих станков. Но были мощные фундаменты, бетонные настилы и — главное! — коммуникации: от электропередач и теплоцентралей до железных дорог и аэродромов. Немцам достались разве что старые стены и пустые шахты. Наша промышленность, созданная неимоверными усилиями предвоенного десятилетия, уцелела и уже в начале 1942-го давала куда больше оружия и боеприпасов, чем перед войной. Мы завалили немцев не своими телами, а снарядами и бронёй.
И только Сталин ничего не знал и ни к чему не был готов — плакал под столом.
— Михаил Иванович, Сталин действительно хотел ударить по Гитлеру? Или, как принято считать, его политика в 1939—1941 годах имела исключительно оборонительный характер?
— Совершенно очевидно, что 22 июня СССР не собирался нападать на Германию. Но дело в том, что мы часто по привычке считаем, что оборона — это ожидание у своих границ нападения врага. Хотя, как известно, именно нападение — лучшая оборона. Это классика военного искусства. Советское руководство, безусловно, не рвалось в бой. Однако начавшееся с осени 1940 года охлаждение отношений с Берлином заставляло думать о том, как именно должна будет действовать Красная армия в случае войны с Германией. Наиболее выгодным для Москвы было бы нанесение внезапного удара по сосредоточивавшемуся у советских границ противнику. Как это ни парадоксально, это было бы именно оборонительной стратегией.
Какой же хитрый был этот Сталин: сперва всех расстрелял, а потом хотел завоевать всю планету.
Либеральный журналист прекрасен.
Так что почему он привязал это к концу 19 века ("опоздав" на два с половиной столетия) и почему счёл, что артиллерия до этого не заставляла зарываться до этого...???
Зарываться крепости в землю заставила ещё «ядерная» артиллерия времён Вобана. Собственно, Пиллау — далеко не единственная крепость своего времени, у которой бастионы не возвышались над окружающим ландшафтом. Именно тогда основой обороны стала не стена, а ров.
При этом Вобан, с помощью орудий и лопат, был способен взять любую крепость за пару недель. Лишь бы были средства для осады. Не подумайте дурного — с лопатами не в атаку шли, а сооружали сапы, параллели и минные галереи.
Новости
VIP
