Известный писатель Маканин написал книгу "Асан". Про войну в Чечне. Как водится, писатель написал не столько про войну, сколько про самого себя. Вот что пишут о его книге в рецензиях:
Классик современной русской литературы Владимир Маканин "закрывает" чеченский вопрос своим новым романом "Асан". Массовые штампы, картонные супергерои, любые спекуляции по поводу чеченских войн уходят в прошлое. После "Асана" остается только правда. Каждому времени — свой герой. Асан — мифический полководец, покоривший народы, — бессилен на современном геополитическом базаре мелких выгод. Но победы в войне не бывает без героя. Тезки великого завоевателя — сашки, шурики и александры, отчаянно негероические ребята — удерживают мир в равновесии.
Ни добавить, ни отнять. Чеченская тема закрыта, спекуляциям конец, осталась только правда.
А вот что пишут об этой "правде" люди знающие:
Начинается произведение с эпизода, когда пьяных салабонов привозят на вокзал в Грозном. С первого абзаца — неправда. На вокзал в Грозном сроду никого не привозили — он был разбит в первый же день войны вместе с Майкопской бригадой. Пополнение доставляется либо на Ханкалу, либо на Северный. Во-вторых, в Российской армии нет пьяных салабонов: первые полгода не то что водку не пьют — не спят, не едят, и не дышат. Только по морде получают.
Дальше веселее: "Главное, сохранили оружие". На войну привозят без оружия. "Встречающего офицера на пыльном перроне тоже нет". Ни одна колонна не отправляется без старшего. Тем более с молодняком. "Пацанов внутри БТРов развезло, тошнило. Пацаны вылезли на броню, на воздух..." Ни один "пацан" не решает, едет ли он на броне или в броне. Есть сектора наблюдения и сектора обстрела. "Эти чертовы грузовики нас только тормозят. Они впереди колонны". Ни одна колонна не строится так, что впереди идут грузовики с бочками, а сзади — прикрывающая их броня. К тому же грузить соляру бочками перестали году так в соро...
Сходил в книжный магазин, от меня тут недалеко до площади Восстания.
Как водится, купил книжек и пару фильмов.
Случайно попалась на английском "Секреты Лос-Анджелеса".
Давно мечтал почитать, а тут такая удача.
Прикупил толстую книжку про Ричарда Львиное сердце.
Ну, я тут недавно на его могилке был, надо бы ознакомиться подробно с непростой судьбой.
Взял про Древний Рим, "15 великих полководцев" Адриана Голдсуорти.
Вроде толковый Адриан, предыдущая книжка была неплохая.
А может, это была она же, только название не так перевели.
Ну и ещё парочку прихватил, для комплекту.
На кассе попросили 3.238 рублей.
Чё-та к Буквоеду кризис до сих пор не подкрался.
Ушёл как по подушкам — этак можно чтение разлюбить навсегда.
У красноармейца Василия Крюкова была ранена лошадь, и его нагоняли
белые казаки. Он, конечно, мог бы застрелиться, но ему этого не захотелось.
Он отшвырнул пустую винтовку, отстегнул саблю, сунул наган за пазуху и,
повернув ослабелого коня, поехал казакам навстречу.
Казаки удивились такому делу, ибо не в обычае той войны было, чтобы
красные бросали оружие наземь... Поэтому они не зарубили Крюкова с ходу, а
окружили и захотели узнать, что этому человеку надобно и на что он надеется.
Крюков снял серую папаху с красной звездой и сказал:
— Кто здесь начальник, тот пусть скорее берет эту папаху.
Тогда казаки решили, что в этой папахе зашит военный пакет, и они
крикнули своего начальника.
Но, когда тот подъехал и протянул руку, Крюков вырвал наган из-за
пазухи и выстрелил офицеру в лоб. Крюкова казаки зарубили и поскакали дальше
своим путем.
Одни казаки ругали Крюкова, другие — своего офицера. Но были и такие,
что ехали теперь молча и угрюмо думали о том, какая крепкая у красных сила.
Отважен был Василий Крюков.
Это ж надо сообразить оружие выкинуть, наган умело спрятать, про шапку выдумать, орлом держаться, метко выстрелить.
Незнайка стащил с головы шляпу, вынул конверт и уже хотел отдать господину Жулио, но тут в магазин вошел еще один посетитель. На нем была клетчатая кепка с широким козырьком, серая фуфайка и клетчатые брюки, до такой степени тесные, что он не мог передвигаться нормально, а ходил раскорякой. Его маленькие черные глазки воровато бегали по сторонам, и по всему его виду можно было понять, что он замыслил что-то недоброе. Не тратя времени на разговоры, он купил семизарядный "Бурбон" и целую коробку патронов к нему. Рассовав патроны в патронташ и прицепив пистолет к поясу, он удалился из магазина, широко расставляя свои согнутые в коленях ноги.
Незнайка с опаской посмотрел ему вслед и сказал:
-- Наверно, не надо было давать ему пистолет. Вдруг он выстрелит и убьет кого-нибудь.
-- У нас каждый может покупать и продавать что хочет, -- объяснил господин Жулио. -- Никто ведь не принуждает его из этого пистолета стрелять. В то же время и стрелять никто не может запретить ему, так как это было бы нарушением свободы предпринимательства. У нас каждый имеет право предпринимать все, что ему заблагорассудится. К тому же всякое запрещение в этой области явилось бы нарушением прерогатив, то есть исключительных прав полиции. Полиция для того и существует, чтобы бороться с преступниками. Если же преступники перестанут совершать преступления, то полиция станет не нужна, полицейские потеряют свои доходы, сделаются безработными, и существующая в нашем обществе гармония будет нарушена. Если вы этого не поймете, то за свои вредные мысли сами в конце концов угодите в полицейское управление, и там с вами разделаются своими средствами. Постарайтесь, пожалуйста, это понять.
В тоталитарном детстве у нас, как известно, не было никаких радостей. Свободы личности не было вообще: к примеру, детей принудительно насильно заставляли ходить в школу, взрослых, которые этому препятствовали, сажали в ГУЛАГ. На помойках питались только персонажи фильма Фёдора Бондарчука "9 рота". Невозможно было достать наркотики (их поголовно употребляют только в фильме Фёдора Бондарчука "9 рота"), не достать было порнографии (только в фильме Фёдора Бондарчука "9 рота" с этим полный порядок). Словом, тоталитарный ад.
Вместо этих недоступных тоталитарным детям прелестей были книжки Николая Носова про Незнайку. И вот недавно исполнилось 100 лет со дня рождения автора. Читателям немедленно раскрыли глаза:
Гениального Незнайку Николай Носов придумал в 1953 году. Современники подмечали: писатель был хмурым и замкнутым. Но глядя на его героя, как-то не верится: синяя шляпа, зеленый галстук, канареечные брюки… Сейчас бы сказали: настоящий неформал.
В Советском Союзе таких людей называли стилягами. А в советском искусстве — диссидентами. Незнайка играет на трубе, а получается какой-то джаз. Незнайка рисует портреты, а получается какой-то авангардизм.
И стихи Незнайка сочиняет без оглядки на ямбы и хореи. Чего только одна рифма стоит — «палка — селедка». У самого Носова проблем с рифмами не было. Песня про кузнечика — это ведь про его стихи.
Партийному руководству показалось бессодержательно. Носова ругали: в книгах нет идеологии. Он даже пообещал в интервью: напишу про Ленина. Но написал повесть «Витя Малеев в школе и дома». Начальникам понравилось: дали Сталинскую премию по литературе.
Автор заметки Дарья Теричева, судя по всему, произведений Носова не читала. Понятно, ей как интеллигентной девушке это ни к чему — ей и так всё ясно. Но если ...
Власти Грузии пытались решить проблему своей территориальной целостности по сталинскому принципу "Нет человека — нет проблемы", заявил премьер-министр РФ Владимир Путин.
"Проблемы территориальной целостности Грузии власти этой страны посчитали возможным решить по известному сталинскому принципу "Нет человека — нет проблемы", и бомбили гражданские населенные пункты, уничтожали мирных жителей", — заявил Путин в понедельник на международной конференции по гуманитарному праву в Санкт-Петербурге.
"Это жестокое широкомасштабное и неизбирательное нападение. И Россия была вынуждена защищать и своих миротворцев и ни в чем не повинных гражданских людей", — отметил глава российского правительства.
Наших людей защищать, бесспорно надо.
В том числе и от грузинского агрессора.
Однако как это не прискорбно, Сталин ничего подобного не говорил.
Вместо него это выдумал советский писатель Рыбаков:
Вопрос: — Я понимаю, конечно, у вас художественная проза, но ваш роман читается как реальная история, будто эти исторические лица действительно так говорили. Меня поразила одна фраза Сталина. Он приказывает расстрелять белых офицеров, ему возражают: незаконно, возникнут проблемы. Сталин отвечает: «Смерть решает все проблемы. Нет человека — нет проблем». Где Сталин это сказал? В его сочинениях такого нет.
Я спросил одного специалиста по Сталину: «Может быть, в чьих-то воспоминаниях о Сталине это есть?» Он ответил: «Нигде нет, Рыбаков сам это придумал». Рискованно, надо сказать... Такие слова! «Смерть решает все проблемы. Нет человека — нет проблем». Это значит — убивай, и дело с концом! Это — людоедская философия. Вы действительно сами выдумали и приписали Сталину...
Т. Г.: Я выписала лишь несколько, так как я сравнила пока что всего три рассказа (то есть я сравнила больше, но только три из них были в переводе Вайсброта: «Вопрос цены» (Kwestia ceny), «Крупица истины» (Ziarno prawdy) i «Ведьмак» (Wiedźmin)) и сделала коротенький списочек таких больше всего бросающихся в глаза ошибок. Вот, например, из таких более серьезных: в рассказе «Крупица истины» слуги при виде Нивеллена «в крик и ходу!», а у переводчика мы получаем: «начали реветь и кланяться».
А. С.: (смех)
Т. Г.: Потому что «w nogi» он перевел как «в ноги бац!».
А. С.: Точно. Вайсброт совершил когда-то аналогичную ошибку, не поняв нужное слово, ... но сейчас не помню. Вспомню – скажу.
Т. Г.: Там было «у рыцаря были невероятные долги» (rycerz (...)miał (...) nieprawdopodobne długi), а у Вайсброта «был невероятно длинным» …
А. С.: Да, да, да.
Т. Г.: …впрочем, это не только у него, но и у двух переводчиков подряд. Следующее – и тут я, честно говоря, должна вас спросить: в предложении «Геральт, которому знакома была склонность льстить клиентам, распространенная среди портретистов (...)» (Geralt, któremu nieobce były skłonności do schlebiania klientom, rozpowszechnione wśród portrecistów): это «знакома» — это значит, что он знал об этих склонностях, распространенных среди портретистов, или сам любил польстить? Это второе, по-моему, не подходит, но ведь можно понять и так.
А. С.: «Была знакома», то есть «он о ней знал».
Т. Г.: Но Вайсброт перевел: «Геральт, который и сам, на манер некоторых портретистов, бывал склонен польстить клиентам, (...)»! Так и перевел!
...
Первый том энциклопедии повседневной жизни СССР за последние 40 лет "Намедни. Наша эра. 1961-1970" представил в понедельник журналистам ее автор, тележурналист, известный своим циклом телепередач Леонид Парфенов, сообщает РИА "Новости".
"Мы делали телепроект с ощущением, что советское уходит и что его заменяет российское, но оказалось, что российское повторяет, развивает и продолжает советское, — рассказал Парфенов, объясняя идею создания книги. — Советское никуда не ушло, это не ретро, оно живо, пусть с другим размахом, с другим масштабом, но внутренняя суть сохранилась".
При этом, как отметил автор, в книге собрано намного больше информации, чем было в телепроекте. "Объем текста раз в пять больше, — сообщил он. — Телевидение сильно ограничивала вялая, старая кинохроника. Кроме того, в издании есть ряд тем, которых не было в телепроекте вообще: от диафильмов — до побега Нуриева".
При сборе информации Парфенов обращался как к СМИ того времени, так и к первоисточникам, просматривал выпуски теленовостей, при обзоре 60-х годов он опирался на публикации в "Комсомольской правде", а 70-х — на "Литературную газету".
"Есть первоисточник, массу всего приходится перечитывать, пересматривать, например, что-то из фильмов мне сразу вспоминается. Приходилось обращаться и к официальным постановлениям", — рассказал он. "Важно не только найти источник, но и обнаружить контекст времени", — добавил автор. Для 1 тома были отобраны более тысячи уникальных иллюстраций. При этом даже был создан блок в интернете, через который обычные люди присылали свои фотографии из личных архивов, дембельских альбомов и т.д.
Как обычно, достаточно прочесть два абзаца "от автора", дабы составить мнение о книге интеллигентного человека. Оказывается, у него было ощущение, что "сове...
И Вождь орлиными очами
Увидел с высоты Кремля,
Как пышно залита лучами
Преображенная земля.
И с самой середины века,
Которому он имя дал,
Он видит сердце человека,
Что стало светлым, как кристалл.
Своих трудов, своих деяний
Он видит спелые плоды,
Громады величавых зданий,
Мосты, заводы и сады.
Свой дух вдохнул он в этот город,
Он отвратил от нас беду, —
Вот отчего так тверд и молод
Москвы необоримый дух.
И благодарного народа
Вождь слышит голос:
«Мы пришли
Сказать, — где Сталин, там свобода,
Мир и величие земли!»
Особо толковые камрады сразу раскусили автора Ахматову.
С гуглом тягаться невозможно.
Ну и до кучи некоторые выдержки:
Ахматова – это очень культурно. Столько культурных реминисценций, столько имен, столько надо знать. Детям и подросткам – да, надо знать, следите за кругом их чтения. Не оставляйте пробелов. (То, что знает Анна Андреевна, не выходит из круга среднего образования – если не специально записано для конкретного случая). Взрослым – уверена, что все-таки это чувствуется, об этом только почему-то не принято говорить: все, что пишет Анна Андреевна, она пишет не по велению своего поэтического гения, а всего лишь для произведения эффекта очень культурного текста. Фокус удался.
В о л к о в: В стихах Ахматовой, особенно поздних, музыка часто упоминается: и Бах, и Вивальди, и Шопен. Мне всегда казалось, что Анна Андреевна музыку тонко чувствует. Но от людей, хорошо ее знавших, хотя, вероятно, и не весьма к ней расположенных, я слышал, что Ахматова сама ничего в музыке не понимала, а только внимательно прислушивалась к мнению людей, ее окружавших. Они говорили примерно так: высказывания Ахматовой о Чайковском или Шостаковиче – это со слов Пунина, а о Бахе и Вивальди – со слов Бродского.
Сталинские депортации — преступный произвол или справедливое возмездие?
Одним из драматических эпизодов Великой Отечественной войны стало выселение обвиненных в сотрудничестве с врагом народов из мест их исконного проживания — всего пострадало около двух миллионов человек: крымских татар и турок-месхетинцев, чеченцев и ингушей, карачаевцев и балкарцев, калмыков, немцев и прибалтов. Тема "репрессированных народов" до сих пор остается благодатным полем для антироссийских спекуляций. С хрущевских времен настойчиво пропагандируется тезис, что эти депортации не имели никаких разумных оснований, а проводились исключительно по прихоти Сталина. Каковы же подлинные причины, побудившие советское руководство принять чрезвычайные меры? Считать ли выселение народов непростительным произволом, "преступлением века", которому нет оправдания, — или справедливым возмездием? Доказана ли вина "репрессированных народов" в массовом предательстве? Каковы реальные, а не завышенные антисоветской пропагандой цифры потерь? Являлись ли эти репрессии уникальным явлением, присущим лишь "тоталитарному сталинскому режиму", — или обычной для военного времени практикой?
В книге три раздела: "Крымские татары", "Чеченцы и ингуши" и "Как "порабощали" Прибалтику". В каждом разделе — изложение ситуации, предшествовавшей депортации, разбор ситуации, сложившейся во время Великой Отечественной войны — кто, как, в каком количестве и каким образом помогал немецким нацистам в войне против советского народа. Далее про депортацию как таковую: сколько депортировали, как депортировали, куда депортировали, как обеспечивали медицинской помощью и едой в пути, сколько умерло, что было на месте прибытия и прочее — с указанием источников.
Ну, к примеру, за измену Родине в военное время полагалась смертная казнь. То есть всех, кто служил немцам, по идее надо было без затей расстрелять. Что, как мы знаем, кровавый тиран Сталин и проделал — уничтожил миллиард человек лично. Правда, в этой книге выясняется, что у...
Новости
VIP
