Прибежав с утреца в грузовой автопарк, надо было для начала схватить пару вёдер (у каждого свои, индивидуальные), добежать до водомаслогрейки (специальное помещение, где была горячая вода и подогрев для масла), набрать пару вёдер воды и бежать обратно к авто – по отвратительным скользким блямбам, расплёсканым предыдущими товарищами. Сами автомобили стояли на безобразных ледовых наростах, образовавшихся в результате ежедневных сливов воды из систем охлаждения. Временами случались падения, каковые вкупе с двумя вёдрами кипятка выглядели значительно интереснее обыкновенных, скучных падений без вёдер.
Добежав до машины, надо было «пролить движок». В охлаждающей системе есть специальные краники – числом до трёх, которые надо открывать вечером для полного слива воды. Не забыв при этом снять крышку радиатора, конечно. Если крышку не снять, вода может вытечь не вся. Часть воды может затаиться в патрубках и там замёрзнуть, чтобы с утра препятствовать нормальной циркуляции жидкости в охлаждающей системе. Краники закрывать нельзя, и вот почему.
Болид не завёлся в 2006 году, было тогда минус тридцать два.
А вот когда эксперт рот раскрывал широко — шайтан в рот не нассал, случайно?
А сантехник — он слуга шайтана?
Как правильно открывать рот у стоматолога?
Если рот умело прикрыт рукой, что мешает шайтану нассать в стакан с водой?
Или насрать в шурпу?
Гастроль проходит по стандартному плану: вылет утром, прилёт днём, показ вечером, ночь в гостинице, утром вылет в другой город, днём прилёт, вечером показ, сон, утром вылет и т.д. Сперва двинули на Ростов, ибо первый показ был там. Всё прошло отлично, но ближе к ночи обледенела взлётная полоса и полёты отменили. Стало неясно, как с утра попасть на вечерние показы в Новосибирск.
Кстати, в СССР любили пристраивать гражданские аэродромы к военным — крайне экономично получалось, ибо полоса одна, но очень хорошая и длинная. Плюс обледеневшая полоса обозначает невозможность советским десантным дивизиям вылететь по заданию партии и правительства в любую точку мира. А это подрыв боеготовности сразу двух подразделений — авиаполка и гвардейской дивизии. А это значит — никакого льда на полосе быть не должно. И его не было, ибо личный состав на специальной технике чистил полосу круглосуточно.
Сперва выезжали шнекороторы, которые загребали снег архимедовым винтом и с помощью мега-вентилятора отшвыривали метров на пятьдесят в сторону. Остатки снега добирали подметальными машинами с пластмассовыми щётками. Окончательно полосу обдували и сушили тепловыми машинами. Тепловая машина — это такой трактор, на носу которого установлен реактивный двигатель с плоским широким соплом. Из сопла с жутким рёвом и со страшной силой дует адская струя раскалённого воздуха, лёд любой толщины срывает и уносит в бескрайние аэродромные дали, к выкинутому ранее снегу, а бетонная полоса становится сухой. Советская военная техника была прекрасна, и десантные дивизии летали куда надо бесперебойно — не говоря про пассажирские самолёты. Но в российской авиации, похоже, такой техники больше нет, а потому вылеты срываются.
Пассажиры аварийно севшего в аэропорту «Домодедово» самолета Ту-154 заявили, что при аварийной посадке не сработал ни один аварийный трап.
«Несмотря на грамотные действия экипажа, подвела техника. Почему-то, когда открыли двери, не сработал ни один трап, и мы вынуждены были прыгать из салона на землю, так же пришлось эвакуировать раненых», — отметил один из пассажиров Валерий Чумак.
Еще один пассажир, не пожелавший называть свое имя, рассказал, что во время аварийной посадки наибольшие травмы люди получили от соприкосновения с разрушенными частями самолета.
«Самолет так сильно развалился, что людей вместе с креслами приходилось доставать рядами. При этом пассажиры активно помогали друг другу выбраться из самолета. Была паника, но незначительная, спасибо экипажу», — подчеркнул он.
Некоторые, наиболее хладнокровные пассажиры сделали мобильными телефонами фотографии на месте трагедии.
На фотографиях видно, что у самолета отвалилась передняя часть, часть крыльев, поврежден хвост.
Тупые совки лили в керосин жидкость И.
В демократической России она, надо понимать, закончилась.