Как говорится, ничто не предвещало. В восемь вечера вернулся домой, открыл дверь — тьма и кромешный ад. Навстречу бросилась перепуганная собака-убийца и как обезьяна забралась на руки. В коридоре душный пар, с потолка ниагарой льётся горячая вода. Свет по одной стороне квартиры отрубился, но на кухне горит. Наш губернатор в таких случаях советует поменьше заходить домой, но раз уж зашёл — пришлось вступить в борьбу со стихией.
Немедленно метнулся к соседям сверху. Соседей дома нет, но через двери слышно, что там льёт ещё хуже, чем у меня. Метнулся ещё выше — тоже дома никого нет, но отлично слышно, как в хате бьют бешеные струи. И, главное, тепло везде. Горячей воды в нашем доме нет (в центре Питера её почти нигде нет, греют газовыми колонками), так что одно из двух: или батарея лопнула, или стояк отвалился. Перекрыли отопление, побежал домой.
Что касается нас, наша вера не зря называется православием. Во всем мире ее называют ортодоксальной, в переводе с греческого, – правильной. Эта вера гораздо древнее той, что напридумывали латиняне, назвавшие свою церковь католической, то есть «вселенской». В масштабах мирового христианства православие выглядит некой, не побоимся этого слова, сектой. Нас очень мало, если сравнивать с общим количеством христиан. Но есть ли смысл перенимать католические праздники? На мой взгляд, нет. Надо держаться за своё.
Такая перемена приведет к потере нашей национальной идентичности. К тому же радикально взять и что-то отменить невозможно. У нас уже была одна «Перестройка». К чему это привело, мы все были свидетелями.
С другой стороны, объяснить людям: давайте не будем бухать на первое января, потому что у нас пост, это тоже нереально. Никакими методами отменить общепланетарную встречу Нового Года невозможно. И сделать ее безалкогольной в нашей стране – тоже. Поэтому нам и приходится существовать в таком «бесконечном» новогодне-рождественском празднике.
В старом японском крестьянском доме, где, казалось, сами годы отполировали до блеска деревянные полы, а некогда белые бумажные "сёдзи" сделались пепельными, словно их коснулись тени ушедших поколений, я увидел живую иллюстрацию общинных отношений. Чувство, именуемое словом "ниндзё", что означает жалость, заботу, любовь между родителями и детьми, распространилось на соседские взаимосвязи. И в результате соседи стали испытывать "гири", то есть потребность выполнить долг признательности друг перед другом.
Чувство "гири" возникает не только в деревенской соседской общине. Учащиеся школы, выпускники-одногодки университета, служащие фирмы, работники завода, цеха, бригады составляют общины, в которых тоже господствует "гири".В производственных рамках отношения "ниндзё" — "гири" превращаются в экономическую категорию.
- Скажите, пожалуйста, где у вас склад для хранения кормов? — спросил я крестьянина, о хозяйстве которого снимал телевизионный репортаж. Хозяйство представляло собой два длинных одноэтажных сарая. В них содержались 50 тысяч кур-несушек.- Не вижу я и места, где вы держите снесенные курами яйца? — допытывался я.
- Зачем мне склад, если кормов — лишь суточный запас? — ответил крестьянин вопросом на вопрос.
- Чем же вы собираетесь кормить кур завтра? — не унимался я.
- Завтра корма привезет господин Хосода. Он специализируется на них,- сказал крестьянин.
- А если не привезет? — предположил я.
- То есть как не привезет? — переспросил крестьянин с интонацией, будто я усомнился в неизбежности восхода солнца.
При всей старательности и психотичности до конца не написана ни одна. Нечеловеческим усилием почти закончил только про Вьетнам, да и то всякое историческое пришлось отринуть напрочь. Финляндия вообще без фоток — написано давно, тогда фотки в текст вставлять было нельзя, масса народу не могла посмотреть. А про Таиланд и Францию так и вовсе по три строчки про разные города да веси. Позор.
Буквально каждый скажет, что Михалков, как потомственная кастелянша (предки его были «постельничими») и широко образованный человек, безусловно, интеллигент, интеллигент в законе. И как интеллигенту «в законе» Михалкову хочется урвать как можно больше у государства — ездить, например, на машине с «мигалкой»: «Как председатель общественного совета Министерства обороны, я на спецсигнал имею право». Но Генеральная прокуратура России с Михалковым не согласна и пытается лишить его незаслуженного права.
Для Михалкова характерны «мысли», озвученные в программе «К барьеру!» с Виктором Ерофеевым, к которому трудно испытывать симпатии, а сокрушительная победа Ерофеева по голосам телезрителей не только отразила негативное отношение к Михалкову, но и к михалково-церетелевскому посланию с просьбой Путину остаться на третий срок.
В дискуссии, на вопрос оппонента, какую процедуру можно предусмотреть, чтобы президент мог остаться на третий срок, Михалков ответил, что он «не процедурная сестра», и эта «мысль» так понравилась ему, что он повторил эту фразу.
И ещё одна фраза, характеризующая культурные традиции «великого» режиссёра, сказанная в ответ на обвинения в подобострастности послания: «Я предпочитаю захлебнуться восторгом, чем дерьмом».
- Но вы же не могли заменить стаю волков, учить загонять, нападать?
- Главное было их мотивировать, показать свой интерес — я же был для них вожаком, доминантом. А они сами все делали. Одной успешной охоты достаточно, потом все оттачиватеся идеально — главное, чтобы они знали вид, на который охотиться надо.
Параллельно они учатся думать — примерно в пять месяцев они думать начинают. Они же все время играют в догонялки — и учатся экстраполировать движение жертвы, короче говоря, срезать путь преследования. Сначала это у них плохо получается: если партнер скрылся из виду, забежал за валун, они повторяют его путь. А в пять месяцев вдруг начинают соображать. Потом в экспериментах выяснилось, что именно в этом возрасте у них формируется способность использовать прошлый опыт, разлагать его на элементы и строить логические связи.
Но интересно, что в экспериментальных условиях звери плохо решали такие задачи. Они решали, но вскоре начинали срываться — и уже отказывались работать, огрызались. Потому что мышление требует сильного нервного напряжения. Но как они тогда охотятся? За одну охоту волку приходится решать десятки экстраполяционных задач — и они никогда не ошибаются, хотя эмоциональное напряжение высокое. Почему? Мы с Крушинским, моим покойным учителем, часто про это говорили.
Потом оказалось, что у зверей, выросших в неволе, в обедненной среде, способность мыслить не может развиться нормально. У меня было две группы волчат. Одну я вырастил в обычном вольере, а другую в вольере с обогащенной средой — множеством валунов, завалами из стволов деревьев, специальными ширмами, за которыми можно спрятаться. И в семь месяцев волчата из обогащенного вольера могли решать экстраполяционную задачу, а волчата из обычного — нет. Потом, в годовалом возрасте, я поменял их местами — но они уже не могли научиться нормально думать, способность угасла. На экстрополяционнной установке они могли решить одну-две задачи, а дальше начинали срываться. А волки из обогащенного, как семечки, их щелкали. Почему так? Похоже, что есть два уровня. Нельзя говорить о сознании и подсознании у волка — но что-то типа этого. Если у зверя нет экстраполяционного опыта, ему приходится «сознательно» оперировать какими-то знаниями, и это ему тяжело. Это как таблица умножения: если учить интенсивно, у ребенка появляется отвращение. А если опыт прочный, накоплен медленно, в игровой ситуации, то операция происходит на подсознательном уровне. Как машину водишь или на пианино играешь — решение самой задачи не вызывает эмоционального напряжения.
Новости
VIP
