Что при изучении этого образца бросается в глаза немедленно? Конечно же, бескомпромиссная свобода слова доносить до и так уже пострадавшего города “инфу 146%” о том, что ещё ничего не кончено, метеоритов ещё полно, они будут падать на город волнами, а “власти скрывают”. Примерно то же самое мы уже наблюдали в Крымске, когда находились добрые души и сообщали людям, что скоро пойдет вторая волна: бросайте, мол, квартиры и имущество, а мы -- присмотрим. Коллеги, так сказать контингента, копейской зоны.
Далее мы видим серьёзные способности в области срыва покровов: “военные сбили НЛО”. Ну, это примерно как в Крымске открыли шлюзы.
Я полагаю, что следует ввести уголовную ответственность за приравнивание советского строя к германскому нацизму. За любые пассажи на тему: «сталинизм» (или, вернее, социализм и весь советский строй) – то же самое, что гитлеровский нацизм (вариант – «ещё хуже»). Вот просто так, без изысков: уголовную ответственность. Я не хочу ни с кем спорить, я не собираюсь никому ничего доказывать. Про фундаментальные отличия советского социализма, который, при всех его трагедиях и перекосах, был и остаётся величайшим проектом добра и справедливости в человеческой истории, и гитлеризма, который изначально был спроектирован как ад для всех нас – меня, тебя, Холмогорова и всех наших «либералов» (если бы победил Гитлер, тот самый, что «лучше Сталина», они, скорее всего, вообще не смогли бы родиться). Не хочу и не буду.
Я твёрдо знаю одно: это мы, это моё, это наше. Большую часть двадцатого века мы были «русскими», «коммунистами» и «сталинистами». Это моя страна. Это наша великая история. Я не собираюсь ни перед кем каяться за то, что мы спасли мир от гитлеризма (ведь, получается, лучше бы не спасали – если «сталинизм хуже»). Я понимаю, что те, кто призывает к покаянию, кто твердит злую мантру «сталин-хуже-гитлера» или «большевики-хуже-нацистов» — это враги моей страны. Они хотят, чтобы мы потеряли веру в себя, чтобы сдались, чтобы сами, своими руками уничтожили свою государственность. Конечно, эти русские – разве они способны создать что-то хорошее? Всё, что у них получается – это Сталин. Или Путин. Лучше им принять внешнее управление.
Обратите внимание, как власть реагирует на конструктивные предложения активной части гражданского общества.
Ну, когда предложение чётко сформулировано и внятно изложено.
Примерно так должен выглядеть диалог общества с властью.
А не прыжки на Болотной.
Глобальный неолиберальный капитализм исчерпал возможности своего развития. В этом плане водораздельная эпоха 1970–2000-х годов была в такой же степени мощной вспышкой в развитии капитализма, его буйством, в какой его агонией или, как минимум, предагональной стадией. Ситуация напоминает самцов некоторых видов паука, которые испытывают оргазм и безумно буйствуют в нём только после того, как паучиха откусывает им голову; в известном смысле, неолиберальный капитализм – это ацефальный капитализм, капитализм с откушенной головой. Ну а его периферийные версии ещё безголовее, достаточно посмотреть на РФ, особенно в 1990-е годы.
Впрочем, у РФ есть собственное измерение исчерпанности эпохи, лишь опосредованно связанное с мировым и коренящееся в глубинной логике русского прошлого, в его «исторических часах», пробивающих 24-й час эпохи тогда, когда проедается её вещественное наследие, историческая субстанция. По сути уже сегодня почти проедено советское наследие, прежде всего материально-техническое, инфраструктурное; процессы социальной дезорганизации господствуют над таковыми социальной организации; криминализация становится формой социальной организации жизни низов, коррупция – верхов, между верхами и низами болтается полудохлый средний слой – бессмысленный и бесперспективный.
Прачечные были совмещены с приютами, которые держали монахини. Первоначально в эти заведения планировалось ссылать проституток для «искупления грехов». Однако вскоре «прачечные Магдалины» стали импровизированной тюрьмой.
Туда отправляли бездомных, нарушительниц правопорядка, кроме того, родители сами сдавали в эти приюты «провинившихся» дочерей, например забеременевших вне брака, ставших жертвами изнасилования или просто оказавшихся ненужными в семье (например, как говорят пострадавшие, мачехи отсылали в «прачечные Магдалины» слишком красивых падчериц). Монахини избивали воспитанниц, оставляли их без еды, давали лохмотья вместо одежды. Пока страна официально голосовала за права женщин, в прачечных царило суровое средневековье. Многие жертвы сходили с ума или умирали в приюте от болезней и тяжелой работы, сообщают местные СМИ.
Ждём обжигающей правды о тамошних мужских монастырях.
Политика – это искусство возможного. А потому поведение политика процентов на 80 определяется внешними обстоятельствами. Есть, разумеется, люди, которые выше обстоятельств, но, во-первых, их вообще крайне мало, во-вторых, априори считать кого-то таким человеком несколько наивно и, наконец, они крайне редко прорываются на высокие позиции во власти. Так вот, обстоятельства, в которых действовал Путин в начале 2000-х, в конце своего второго срока и сегодня отличаются принципиально. И потому – Путин как политик (а он продемонстрировал, что что-то он в политике точно понимает) не может не быть разным в разные периоды своего пребывания во главе государства.
Второе – что политика это искусство выстраивать компромиссы между различными политическими силами. И чем талантливей политик, чем лучше он выстраивает эти компромиссы, тем более убедительно выглядит для стороннего наблюдателя как руководитель единой сплоченной команды. Поскольку я немножко себе представляю некоторых персонажей, находящихся в окружении Путина, я могу себе представить, как они друг друга ненавидят и как сложно выстроить их не то что конструктивное, а просто не очень агрессивное взаимодействие.
В современном же российском обществе с этими опорными точками наблюдается хаос: разные группы и даже разные отдельные персоналии в своей самоидентификации опираются на слишком большое разнообразие несовпадающих опорных точек, что и называется «стоять враскоряку». Этот хаос по большей части достался нам в наследство от прежних эпох – но стараниями современников, то есть нас с вами, он заботливо воспроизводится и преумножается.
Одно только слово «Сталинград» – именно такая очевидная опорная точка. Слишком яркая, слишком недавняя, слишком глобальная, чтобы быть предметом умолчания. В той степени, в которой в обществе существует заказ на внятную самоидентичность, – в такой же степени несоответствие очевидности и ущербного «официального» понимания этой точки становится бомбой.
В четверг в Кремле самые великие из этих методологов спорили о том, чем должно заниматься правительство в течение ближайших пяти лет. Сначала главный — по должности — правительственный методолог Д.А.Медведев сообщил, что по его представлениям задача в том, чтобы обеспечить рост экономики на 5% в год. А дальше методологи из Минэка и Минфина в очередной раз опубличили свой бесконечный, уже более чем десятилетний спор о том, как именно этого добиться.
Стороннему наблюдателю происходящее может показаться спором шизофреника с параноиком в сумасшедшем доме. Взятые с потолка цифры и столь же обоснованные гипотезы и подходы. Вот логика министра экономики Белоусова: главное препятствие росту — это низкая производительность труда; основной способ ее повышать — привлекать инвестиции; чтобы привлекать инвестиции, надо вкладываться самим в разного рода «проекты развития», дабы улучшить «климат».
Новости
VIP
